Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— Нет, не догадываюсь! — с вызовом произнесла женщина. — Так что оставьте ваши намеки! Если у вас есть ко мне вопросы, то задавайте. А нет — я пойду. Вы не имеете права задерживать меня без основания! И на вас найдется управа!

— Ого! — сказал на это Гуров и посмотрел на Крячко. — Ты слышал эти грозные слова? Вник в их глубинную суть? А ведь она права! Как можно третировать человека, не имея на то оснований? Да…

Здесь Гуров прервал свой ернический монолог и в упор взглянул на женщину. И сказал — жестко, отчетливо, без всякого ерничества:

— Видите ли, сударыня, в чем дело. А в том дело, что мы имеем основания подвергать вас допросу. Больше того, мы даже имеем законное право вас арестовать! Вот так в данный момент стоит вопрос!

Выслушав столь грозные слова, женщина тем не менее не дрогнула. Как ни старался Гуров уловить в ее душе смятение, ничего такого он не уловил. «Да уж, — подумал Лев Иванович. — Крепкая дамочка! Просто-таки железобетонная… Фанатически преданная своей бредовой идее. А может, она просто боится? Вот только вопрос: кого она боится и почему? И ответ на этот вопрос напрашивается только один. Она боится тех, кто стоит над ней. Как бишь их называют, “генералы”? Серьезные, должно быть, это ребята…»

Так Гуров подумал, а вслух сказал:

— Ладно… Поступим так. Мы вам будем задавать вопросы, а вы — на них отвечать. Можете, конечно, и не отвечать, это ваше право. Но тогда на них ответят другие люди. Впрочем, они уже ответили…

— Если ответили, то о чем вы хотите спрашивать меня? — спросила женщина. — Коль уж и без того вам все ясно?..

— У вас мы хотим уточнить кое-какие моменты, — сказал Гуров.

— Уточняйте их у тех, кто наболтал вам обо мне всякой ерунды! А меня немедленно отпустите! Я требую!

— То есть, насколько я понимаю, вы заранее отказываетесь отвечать на наши вопросы? — спросил Гуров. — Даже не зная, о чем мы вас будем спрашивать?

— Понимайте как хотите, — сказала женщина и демонстративно отвернулась.

— И все-таки мы их зададим, — сказал Гуров. — А вдруг вам захочется на них ответить? Вдруг вы поймете, что ответ — это то единственное, что вас спасет? Может такое быть?

Женщина промолчала.

— Скажите, вам знакомо такое имя — Зухра Мажитова? — спросил Гуров.

— Кто это такая? — надменно поинтересовалась женщина.

Но это была напускная надменность, это больше было похоже на браваду, чем на надменность как таковую. На испуганную браваду, можно сказать и так. И Гуров это понял. А вернее, он это уловил особым чутьем опытного сыщика. Опытный сыщик всегда поймет, боится ли его вопросов тот, кого он допрашивает. Кажется, дело постепенно сдвигалось с мертвой точки.

— Кто это такая? — переспросил Гуров. — Это та самая женщина, которую убили. В лесу. Из пистолета «беретта» выстрелом в висок. И в карман которой подбросили флешку с бессмысленным содержанием. Вам ничего не говорит такая история?

— Нет, не говорит, — ответила женщина. — Не понимаю, что вам от меня нужно…

— Значит, вы никогда не знали женщину по имени Зухра Мажитова? — Гуров недоверчиво усмехнулся. — Вот уж не подумал бы, что вы такая забывчивая… Что ж, коль вы и вправду забыли, то я вам напомню. Это та самая женщина, которую вы приказали убить. Адепт вашей секты. Ну теперь-то вы вспомнили? Должны вспомнить — это уж как дважды два. Думаю, не каждый день вы убиваете ваших адептов. Ну так вспомнили?

— Что вы такое несете? — вскинулась женщина. — Кого это я убила? Вы сошли с ума! Вы провокатор! Вместе с вашим коллегой! — И она указала на Крячко. — Вы за это ответите!

— Я могу считать это вашим окончательным ответом? — бесстрастным тоном спросил Гуров. — Что ж, как хотите… Не желаете говорить вы, буду говорить я. Буду повторять то, что я совсем недавно слышал от… Впрочем, это неважно, от кого я слышал. Итак…

* * *

В то самое время, когда Гуров и Крячко пытались хоть чего-нибудь добиться от несговорчивой Натальи Кузнецовой, в камере, расположенной буквально через стену от кабинета, шла своя жизнь. Это была очень непростая, по-своему напряженная жизнь. Всего в камере было пять человек. Два — это санитар Кривов и Игорь Васильев, еще два — совсем посторонние бродяги, которых Степанищев поместил в камеру для массовки, и пятым человеком был подсадной агент, псевдоним которого был Футболист.

Двое бродяг, потолкавшись, дружно задремали, Футболист также сделал вид, будто спит. А вот что касается Игоря Васильева и Сергея Кривова, то им было не до сна. Какой уж тут сон? Оба они прекрасно понимали, что вляпались в нехорошее, кровавое дело. Подсудное, иначе говоря, дело. Вот тот всезнающий человек в штатском, который допрашивал Кривова, намекнул, что здесь не исключен даже пожизненный срок. Пожизненное заключение! На это Кривов не был согласен категорически: ему вполне хватило двух коротких тюремных сроков, которые он получил в прежние времена за, так сказать, подвиги своей юности. Наслышался Серега Кривов, будучи в отсидке, и о том, что такое пожизненное заключение! Самому своему лютому врагу он не пожелал бы таких-то житейских перспектив!

Вот об этом он и говорил с Игорем Васильевым. Говорили они тихо, вполголоса, однако же Футболист слышал весь их разговор. Футболист в таком деле был человеком опытным, он знал, как лучше подслушать чужие разговоры. Можно прикинуться безучастным, можно — спящим… Были в арсенале Футболиста и другие способы, вплоть до чтения по губам и до угадывания сути разговора по выражениям лиц тех, кто разговор вел. Опытной «подсадной уткой» был агент Футболист, что и говорить!

… — Значит, ты все рассказал? — спросил Игорь Васильев у санитара.

— Рассказал, — ответил Кривов. — А что не успел рассказать, то обещал рассказать на следующем допросе. И расскажу!

— А не боишься? — спросил Васильев. — Ведь придется отвечать! Вот как ответила та девочка…

— Я не та девочка! — резко произнес Кривов. — Уж как-нибудь да отобьюсь! Или ты мне прикажешь тянуть пожизненный срок? Если хочешь — тяни его сам. А я знаю, что это такое — пожизненный срок. Наслышан!

— А мне-то за что? — возразил Васильев. — Я к убийству не имею никакого отношения…

— Так уж и не имеешь! — ядовито заметил Кривов. — Может, скажешь, что ты ничего о нем не слышал и ни о чем не догадывался? Твоя баба, значит, все распланировала и обдумала, встретила и приветила того, кто