Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

никто не изъясняется на «вы» — таково у сыщиков правило. И Кривов, как человек судимый, должен это правило знать. Ну а коль он его знает, то волей-неволей должен проявить беспокойство. Должен начать метаться, пытаясь определить правильное поведение. А человек, который лихорадочно мечется, поневоле начинает совершать ошибки, потому что он теряет уверенность. Неуверенные — они всегда ошибаются. И дело Гурова — вовремя заметить эти ошибки и сыграть на них.

— Вот видишь, я ничего еще не сказал, а ты уже говоришь, что не имеешь к убийству отношения. А может, мы задержали тебя по какому-то другому поводу? Например, чтобы выяснить, кто ты таков есть. И отчего не стал называть свое настоящее имя при задержании.

— Да знаю я вас! — Кривов раздраженно махнул рукой. — Обязательно попытаетесь повесить на меня то, чего я не делал! Будто в первый раз!..

— Так почему ты пытался скрыть свое имя? — никак не реагируя на реплику Кривова, спросил Гуров. — Ведь установить, кто ты таков есть, — самое простое дело. Пригласим главврача психиатрической лечебницы — разве он не опознает своего санитара?

— Охоты не было с вами связываться, — сказал Кривов. — Вот и решил приврать. А вдруг бы прошел номер…

— Что ты делал в том доме, где тебя задержали?

— Пришел в гости. Или нельзя?

— И почему же ты так задержался в гостях, что даже не вышел на работу?

— Перебрал малость, — усмехнулся Кривов. — Хорошо угостили… Сами понимаете, как являться на работу в таком виде? Вот и задержался.

— В человеческом организме алкоголь сохраняется не меньше десяти дней, — сказал Гуров. — Установлено наукой. Особенно если человек перебрал.

— И что же? — настороженно поинтересовался Кривов, и эта настороженность не ускользнула от Гурова.

— А то, что мы сейчас возьмем и отправим тебя на экспертизу на предмет определения, сколько алкоголя у тебя в крови на данный момент. Мне развивать дальше свою мысль? Или ты и без того все понял?

— Ну, допустим, не пил я, — сказал Кривов. — Просто засиделся в гостях. Было о чем поговорить… Вот и пропустил смену.

— И о чем же вы говорили?

— А какая разница? Значит, было о чем.

— Откуда ты знаешь этих людей?

— У которых я засиделся в гостях? — уточнил Кривов.

Уточнение, в котором нет необходимости, вещь красноречивая. Человек, задавший ненужный вопрос, это всегда неуверенный человек. Это человек, загнанный в угол, припертый к стене. Он задает ненужный вопрос, чтобы выиграть время и сообразить, как ему быть дальше. Все это были психологические азы, распрекрасно известные Гурову. Своими вопросами он припер Кривова к стене. И коль так, то тут кроется какая-то тайна. Кривов явно не желает ничего говорить о людях, у которых он, по его выражению, «засиделся»…

Гуров не стал в другой раз повторять вопрос — он знал, что Кривов на него и без напоминаний ответит. Вынужден будет ответить. Он и ответил:

— Это неважно… Просто они мои старые знакомые… У вас, наверное, тоже есть старые знакомые? Вот и у меня они есть… Или это запрещено?

— Сейчас, в этот самый момент, в соседних кабинетах допрашивают твоих старых знакомых, — сказал Гуров. — И мужчину, и женщину. Почему-то мне кажется, что они не станут врать. Скажут всю правду, в отличие от тебя. И уж тогда в твоей правде не будет никакого проку. Для тебя не будет. Ты хорошо меня понял?

Кривов понял, это было хорошо заметно. Но все равно он не стал отвечать на вопрос.

— Ну хорошо, — подчеркнуто спокойно, почти равнодушно, произнес Гуров. — Больше на эту тему я вопросов задавать не буду. И без тебя найдется кому ответить. А вот ты ответь мне на такой вопрос. Что это там у тебя за татуировка на левом плече? Что она означает?

— Какая еще татуировка? — скривился Кривов. — У меня много всяких татуировок…

— Я сказал — на левом плече. В виде словечка «другие». В чем смысл этого словечка, ты не скажешь? — все тем же тоном произнес Гуров и даже показательно зевнул. Это чтобы показать Кривову, что вопрос, который он ему задал, по большому счету его не интересует — Гуров, дескать, и без того знал на него ответ. А спрашивает, потому что так положено. Для формы спрашивает, для протокола.

— Ни в чем, — сказал Кривов. — Просто татуировка, и все тут. Или нельзя? Что хочу, то на себе и рисую. Имею право.

— Имеешь, — миролюбиво согласился Гуров. — И на татуировку, и на выбритую голову… Главное дело, раньше ты ее не брил, а с какого-то момента стал брить. Не скажешь зачем?

Кривов лишь нервно передернул плечами — дескать, какая разница? Вчера не брил, сегодня побрил… Кому какое дело?

— Что ж, — сказал Гуров. — По этому поводу я больше вопросов не имею. Так, есть лишь одно маленькое замечание… Вернее сказать, сопоставление. Не догадываешься, о чем я толкую? Значит, не догадываешься… Что ж, могу и объяснить. Тут, видишь ли, такое дело… У той женщины, которую нашли убитой, те же самые приметы, что и у тебя. Во-первых, татуировка на левом плече точь-в-точь такая же, как и у тебя. «Другие», стало быть… А во-вторых — выбритая голова. Опять же, как и у тебя. Правда, свою бритую голову женщина скрывала под париком, но это, я так думаю, несущественная разница. Это не так и важно. А вот что по-настоящему важно, так это совпадения. Целых два совпадения! У нее наколка «другие», и у тебя тоже. У нее бритая голова, и у тебя тоже. Не скажешь, откуда такие удивительные совпадения? Просто-таки один к одному… А?

— Мало ли что могло быть на той женщине? — мрачно произнес Кривов. — Я-то тут при чем?

— Я знал, что ты так ответишь, — сказал Гуров. — Так всегда отвечают те, кто не желает говорить правду. Значит, ты не желаешь говорить правду… А это значит, что тебе есть что скрывать. Что ж, дело твое. Настаивать я не буду. Найдется кому рассказать и без тебя. Тем более что у меня есть одно просто-таки неопровержимое доказательство…

— Какое еще доказательство? — нервно дернулся Кривов.

— А что это ты так разволновался? — самым ироничным тоном поинтересовался Гуров. — Если ты не имеешь никакого отношения к убийству, то есть у меня доказательство или его у меня нет — какая тебе разница? Что это ты так обеспокоился?

Все это были риторические вопросы, на которые не требовалось ответа. Да, собственно, это были даже и не вопросы, а аргументы, с помощью которых Гуров еще теснее припер Кривова к стене. Действительно, для чего спрашивать о каких-то