Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

вот что. На пятой улице располагались в ряд несколько магазинчиков, а кроме того, еще и небольшое кафе. Поэтому народ здесь толпился день напролет, зачастую до поздней ночи. Ну а где народ, там и всяческие суды-пересуды, и обмен местными новостями, и предположения, и версии… Нередко случалось, что Данис узнавал здесь очень даже интересные и важные новости — начиная от новостей сугубо житейских и потому маловажных и заканчивая новостями о том, кто совершил то или иное преступление и где сейчас преступник прячется. Поэтому к магазинчикам участковый подошел с особой надеждой в душе, и эта надежда его не обманула.

Понятное дело, что появление участкового не осталось незамеченным. Кто-то его приветствовал, кто-то показательно отвернулся, а были и такие, кто на всякий случай решил как можно скорее убраться с этого места. Все это было закономерно и логично — к хорошему участковому у народа отношение самое разное. У законопослушных граждан — радушное, у нарушителей закона, наоборот, настороженное, а зачастую так и вовсе злобное.

Мимоходом здороваясь с людьми и так же мимоходом отвечая на их расспросы, участковый одновременно прислушивался к их разговорам. Как оно и водится, большей частью это были разговоры, ничуть ему не интересные. Говорили о ценах, о болезнях, о видах на урожай, о политике…

Но вот неожиданно Данису послышалось словосочетание «лысая башка». Вначале один раз, затем второй… Садыков насторожился. Какая такая «лысая башка»? Почему лысая? У кого лысая? Участковый как бы между прочим осмотрелся — о чьей-то лысой башке говорили три пожилые женщины. Три старухи, можно было сказать и так. Участковый всех их знал, и они, соответственно, знали его, и это было хорошо, что и он их знал, и они его тоже. Так было проще завести с ними подробный разговор. А такой разговор напрашивался, потому что и в третий раз прозвучало то же самое выражение — «лысая башка». Понятно, что если три раза кряду кто-то повторяет одно и то же выражение, то, стало быть, в этом кроется какой-то особый смысл. Кроется нечто таинственное и, может быть, даже страшное.

Само собой, сразу к трем старухам участковый подходить не стал. Разговор предстоял секретный, а какие секретные разговоры могут быть при таком скоплении народа? Нужно дождаться, когда старухи пойдут по домам. Тогда Данис, не привлекая ничьего внимания, последует за ними. Последует, выберет подходящее время и место и уж тогда-то заведет подробный разговор о чьей-то лысой башке. Конечно, вполне могло быть и такое, что ничего путного из этого разговора он для себя не извлечет, но все-таки, все-таки… Все-таки и без разговора обойтись было никак нельзя. Хотя бы потому, что и у сбежавшего санитара Кривова тоже бритая голова. Бритая — а значит, лысая. Такой вот получается расклад. Такое, стало быть, совпадение…

И впрямь, все три старухи вскоре наладились уходить. Всем трем было по пути, и это, опять же, для участкового было хорошо. Это означало, что он может завести разговор со всеми тремя. Три собеседницы — это лучше, чем одна. Чего не скажет одна, скажет другая, а третья дополнит первых двух.

Какое-то время участковый с безучастным видом следовал за старухами, а когда они все разом свернули на безлюдную боковую улочку, окликнул их:

— Марья Игнатовна, Елизавета Карповна, Августа Генриховна, а погодите-ка!

Все три старушки остановились, разом оглянулись и, увидев участкового, заулыбались.

— Петенька! — хором сказали они. — Откуда ты тут взялся? Надо же! А мы тебя и не заметили!

— Да вот, случайно проходил мимо, а тут вы. Дай, думаю, окликну. — Данис пошел на маленькую хитрость, чтобы не говорить, что он следовал за старухами целенаправленно. Иначе было не избежать множества лишних вопросов, а у Даниса сейчас не было времени на лишние разговоры.

— А что такое? — спросила она из старух — Марья Игнатовна. — Что ты от нас хочешь, Петенька?

— Надо поговорить на одну тему. Важная тема, можно сказать, секретная! — Тут Данис опять применил своего рода хитрость: он знал, как старухи любят всякие секретные разговоры. Просто-таки хлебом их не корми, а дай посекретничать!

— А что за секрет? — спросила Августа Генриховна. — Сдается, ты недавно был у магазинов… Почему же не подошел к нам там?

— Там много народа, — улыбнулся участковый. — Какие могут быть секреты, когда много народа?

— Понятное дело, — с важным видом произнесла третья старуха — Елизавета Карповна. — Секретные разговоры — они любят таинственность.

— Ну, а я о чем говорю! — поддержал старуху участковый. — Какие уж тут секреты, когда кругом посторонние люди!

— А может, пойдем ко мне? — предложила Елизавета Карповна. — Посидим, пошвыркаем чайку. Там и поговорим о твоих секретах…

— И рад бы, да не могу! — сказал на это участковый. — Нет времени… Да оно можно поговорить и здесь. Народу поблизости никого.

— Что ж, можно и здесь, коль ты так хочешь, — с некоторым неудовольствием произнесла Елизавета Карповна. — Хотя, конечно, у меня было бы куда как лучше. Там-то нас, пожалуй, никто бы не подслушал…

— Да и тут никто не подслушает! — заверил участковый. — Кому тут подслушивать?

Конечно, он с радостью пошел бы к Елизавете Карповне на чаепитие, но у него и впрямь времени было в обрез. Чаепитие — дело долгое, а если старухи не скажут ему ничего этакого, то ему придется совершать обход дальше. Придется обойти все улицы, а тех улиц столько, что со счету можно сбиться. А вечер — вот он, на подходе.

— Так что же тебе нужно? — спросила Марья Игнатовна.

— Помощь мне ваша нужна, — сказал Данис. — Без вашей помощи мне просто никуда! Хоть, понимаешь, в реку головой!

И это была еще одна хитрость со стороны Даниса. Он прекрасно знал, с какой готовностью старухи обычно откликаются на его просьбу о помощи — особенно если дело касается всяких секретов и тайн. Старухи — они такие любопытные…

— Слышал я краем уха, как вы говорили о чьей-то лысой башке… — вкрадчиво начал участковый.

— Ох, Петенька, и не говори! — всплеснула руками одна из старух — Елизавета Карповна. — Уж такие страсти, такие страсти! Уж мы не знаем, что и думать!

— Видели-то мы его мельком, всего-то два раза! — вступила в разговор Марья Игнатовна. — Страшный такой, похожий на зверя! И главное — с лысой головой! Вот как есть лысая, хоть бы волосинка на ней! И он нас увидел тоже, да! Увидел, зыркнул на нас и скрылся. И с той поры больше не показывается.

— Но мы-то знаем, что он и сейчас там! — добавила Августа Генриховна. — А где же ему быть еще, коль больше из