Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

По ней как раз есть вопросы. Но продюсер вел бизнес достаточно давно и достаточно жестко, чтобы знатно попрыгать через границу закона. На это Гарик делал ставку в своем плане не меньше, чем на шок-эффект.

И не прогадал. Войцеховский и сам прекрасно понимал: если его сотрудники узнают больше, чем им положено, количество его проблем лишь возрастет. Он не испугался Гарика, он просто хотел понять, к чему готовиться, так что к чехлу все-таки подошел. Профайлер же в этот момент не сводил с него глаз, ему и самому было любопытно, как Войцеховский отреагирует на эти снимки.

В самих фотографиях не было ничего откровенно преступного или даже секретного, профайлер набрал их в соцсетях Ульяны Романовой и Виктора Костенко. У нее в центре внимания была в основном дочь, у него – вечеринки с друзьями. Ничего особенного, ничего нового.

Но на первом этапе Гарику хотелось знать, есть ли вообще связь между Войцеховским и этими двумя. Знает ли он, кто это такие? Имеют ли они хоть какое-то значение?

Знает. Это Гарик понял сразу. Одно лишь такое открытие стоило всех усилий, которые профайлер предпринял, чтобы попасть сюда. А Войцеховский еще и подтвердил, что они по-прежнему важны, когда не вышвырнул Гарика вон.

Тем не менее, он попытался изобразить неведение:

– Кто эти люди и зачем они мне?

Ну, раз он решил изображать дурака, то и Гарик мог ответить тем же. Профайлер хитро подмигнул ему и тоном полуадекватного заговорщика протянул:

– Ты зна-а-аешь! Давай, не держи в себе!

– Слушай, парень, я не знаю, что ты…

Дослушивать Гарик не собирался, он менялся быстро, если нужно. В одну секунду он еще сидел на столе продюсера, беззаботно болтая ногами, а в следующую стоял прямо перед Войцеховским, заодно демонстрируя, насколько он выше и явно сильнее.

– Напоминание нужно? – вкрадчиво уточнил Гарик. – Так мне не жалко. Вот девушка, которую по твоему сценарию сожрал Лас Курс. Вот парень, с которым ты сговорился, чтобы сделать это. Кстати, своими «Ой, а кто это у нас тут?» ты переиграл. Ты был на суде, девушку ты точно должен был узнать.

– Я не… Это было давно!

– Только если у тебя память золотой рыбки.

– Я просто не узнал ее в домашней обстановке, – нашелся Войцеховский. – И вообще, при чем тут они? Это дело Курса, и я очень сожалею, что связался с этим ублюдком!

– Угу. А деньги за его альбомы берешь сквозь слезы и омерзение.

– Я работал только с Курсом, этого парня я не знаю! И зачем вообще это дело ворошить? Там все решилось!

– А на самом деле нет. Но я тебе сейчас на веселых картинках покажу. Смотри, давай начнем с Ульяны. Она была активной матерью, вот из тех, которые фотографируют свое чадо раз в пятнадцать минут и всем этим украшают интернет. Но нас с тобой интересует не чадо – что мы, педофилы какие? Нам интересен интерьерный срач на заднем плане. По младенцам очень легко отмерять время, они каждый месяц меняются. В итоге мы знаем, что месяц за месяцем в доме Романовой и Костенко царил бардак, в котором очень легко спрятать хоть афганский пулемет. А те самые наркотики, за которыми приперся Курс, и подавно. Но ты на досуге взгляни на фото с места преступления в день убийства Ульяны. Там идеальный порядок! Это если не считать море крови, конечно. Где мусор? Как так вышло, что генеральную уборку провели ровненько перед убийством? Прямо как ту генеральную уборку, которую ты организовал в берлоге Курса, чтобы создать острую потребность бежать за дозой. Идеальное совпадение!

– Я этот бред даже комментировать не буду, а то такими темпами мне и за войну в Африке придется оправдываться.

– Я б не удивился…

– Еще раз: я не знал этого Костенко!

– Как быстро ты выучил фамилию незнакомого человека, – оценил Гарик.

– Я же не идиот!

– Домысел. Ну да ладно, давай посмотрим фоточки Костенко… – Профайлер нагреб в чехле пригоршню фото и стал показывать их собеседнику по одному, а потом небрежно швырять обратно. – Вот Витя в бассейне с какими-то сисястыми тетками. Вот шуточно подносит ко рту вытянутый предмет комедийного назначения, который держит подозрительно умело. Вот судорожно дергается на фестивале. А тут, смотри, кто это рядом с ним? Кто это у нас такой щекастенький? Уж не Федорыч ли это Войцеховский, сын твой любимый и в муках рожденный?

– Это явно какое-то мероприятие, мой сын много где бывает!

– Ну да, только рядом с Костенко он бывает на удивление часто. Вот они еще, и еще, и вот, смотри, дружески трындят о чем-то, так и не подумаешь, что один у другого дорогу в библиотеку спросил.

Войцеховский на этот раз промолчал. Понял, что толку от простого отрицания не будет – они ведь не в суде. А аргумент получше он пока не придумал, и Гарик продолжил:

– Я так понимаю, они познакомились через тебя? Или наоборот – когда тебе понадобился дилер, чтобы придать хоть какую-то изюминку своему в меру бездарному шапито, юный Федорыч подкинул тебе источник сырья? Как бы то ни было, Костенко ты знал. И знал о том, что он приторговывает Курсу, ну какие секреты между мальчишками, а? Курс стал откровенно убыточным ресурсом, его даже на органы продать было нельзя, закон на такое хмурится. И тут выясняется, что у твоего друга Костенко своя проблема наметилась: его решила бросить возлюбленная, которая многовато знала о вашем доходном деле. Ее бы закопать и не мучаться, но тут вас даже не закон смутил, а то, что у девушки мать настойчивая и при деньгах. Уж не знаю, в чьем мозгу зародился этот план, но вы решили сочетать приятное с полезным. Возможно, вы и не готовили это конкретно против Курса, думаю, он у тебя не один такой убыточный и в целом убогий. Но ты знал, что у него наготове альбом, и бизнес-план быстро сложился. Минус Ульяна. Минус проблемный дебил. Плюс деньги. Хорошее уравнение, а?

– Ты закончил? – полюбопытствовал Войцеховский. Он наконец взял себя в руки. – Хотел бы я посмотреть, как ты будешь эту сказку судье рассказывать, да времени жалко.

– Мне тоже, поэтому судье я не буду. Судьи ужасно скучные, сразу ноют: предъявите доказательства, найдите свидетелей! Я лучше журналистам расскажу. Им достаточно бахнуть в статью что-нибудь вроде «по мнению» или «предположительно», и можно публиковать любую дичь.

– Ты только что доказывал мне, что я затеял это ради скандала, а теперь скандалом мне угрожаешь?

– Скандал скандалу рознь, –