Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

философски рассудил Гарик. – Это действительно подкинет тебе деньжат в краткосрочной перспективе. Но если шум поднимется достаточно громкий, найдутся желающие расследовать твои грязные делишки. Возможно, даже полиция соизволит подключиться – без доказательств, лишь бы общественность перестала мельтешить.

– Ты задержался здесь. Вали – и забери свой чемодан.

– Я свалю, а чемодан – это подарок. Должно же здесь быть хоть что-то от настоящей музыки! Чехол от виолончели установит новую планку. А, и вот это тоже тебе, – Гарик бесцеремонно водрузил на голову продюсера красный берет. – Счастливо!

Он знал, что разоблачить Войцеховского вот так, с наскока, не получится. Даже если бы они не были одни, даже если бы он протащил с собой какое-нибудь записывающее устройство, продюсер не сказал ничего такого, в чем его можно было бы обвинить.

Но смысл был и не в этом. Во-первых, Гарик кое-что уяснил лично для себя, это было важно. Во-вторых, использовал один из своих любимых методов расследования – разворошить осиное гнездо, так всегда быстрее. Он допускал, что Войцеховский сразу же попытается его подкупить, но до такого не дошло. Это оставляло всего один путь, если продюсер действительно виновен…

Весело насвистывая, Гарик шел по улице и размышлял, каким именно способом его в ближайшее время попытаются убить.

* * *

Когда приходило лето, становилось легче. Пусть и не календарное лето, не важно… Ведь что такое календарь? Всего лишь очередная выдумка людей, на которую природе по большей части плевать. Именно поэтому в июне может быть холоднее, чем в октябре, а в апреле куртки вдруг становятся совсем уж бесполезными.

Природное лето Николай научился чувствовать с точностью, которой позавидовали бы метеорологи. Когда погода стабилизировалась, отступали ноющие хронические боли – те самые, о которых он предпочитал помалкивать. Нет, от врачей он не скрывал ничего, но они честно сказали, что это следствие операции и многочисленных лекарств. Вылечить такое нельзя, можно заглушить, но его не прельщала перспектива пить еще больше таблеток. Их у него в рационе и так теперь больше, чем в аптеке!

Он не такой представлял вторую половину своей жизни – в тех редких случаях, когда вообще озадачивался мыслями на эту тему. Но жалобы судьба не принимает, Николаю оставалось лишь справляться с последствиями. Поэтому он уделял большое внимание тому, что ему еще доступно – например, что время лечит, дарит энергию, порой даже позволяет почувствовать себя таким, как раньше. Это не означало, что он готов был снова бодро бегать по местам преступлений. Но уж изучить материалы и составить психологические портреты он в состоянии! Просто с приходом тепла можно было делать это в саду, убеждая жену, что он на самом деле отдыхает. Вера была бесконечно прекрасна и мудра, но даже она так и не смогла до конца понять: иногда любимая работа дает намного больше, чем любой отдых.

Так что в эти дни он работал над профилями тех мужчин, о которых рассказала ему Софья Оршина. Сначала Николай даже думал подключить к сбору материалов учеников, но это не потребовалось. Смерти молодых мужчин были настолько странными, что по ним проводилась полноценная проверка. Правда, то, что она ни на какой криминал не указывала, вроде как намекало, что Николай напрасно тратит время. Однако отступать он все равно не собирался – что он, в своем нынешнем положении спешит куда-то?

У двоих погибших было достаточно общего, чтобы Софья заподозрила в их смертях серию убийств. Но когда Николай начал присматриваться внимательней, он обнаружил очень разных людей – с разными ценностями, жизнью и смертью. И все же противоестественность этой смерти их действительно связывала, поэтому он продолжил работать.

Александр Литовцев, погибший в ноябре, был убежденным одиночкой. Не отшельником, сторонящимся людей, нет, скорее, наоборот, обаятельным экстравертом, который легко становился центром внимания. Его любовь к одиночеству проявлялась в том, что он не связывал себя серьезными отношениями. В тридцать четыре года он не был женат, да и не собирался, любовницы задерживались рядом с ним не дольше чем на три месяца. Друзья ему требовались для веселых вечеринок – и все были заменяемы. Деловые отношения он тоже строил через симпатию, но достаточно строго, чтобы ему не садились на шею.

Любое постоянство быстро вызывало у него скуку, любая рутина претила ему. Люди такого типа рискуют стать проблемой для родственников, вечными нахлебниками, или, как совсем уж печальная разновидность, алкашами и наркоманами. Но Александр сумел подстроить мир под себя, он выбрал работу, которая подразумевала постоянную смену декораций и новые вызовы. Дела у его ивент-агентства шли неплохо, он быстро создал бизнесу репутацию элитного, так что расширение и совместный проект с Софьей казались вполне логичным новым шагом.

Впрочем, уже на уровне ивент-агентства заработок у Александра был солидным, заметно превышающим его умеренно скромный образ жизни, да и накоплений у него не было. Тут обошлось без детективной интриги: он просто спускал большую часть денег вскоре после того, как получал их.

Александр был увлеченным экстремалом. Он с подросткового возраста ходил в походы, в том числе и в места, куда людям настоятельно рекомендовали не соваться. Он умел погружаться с аквалангом, занимался скалолазанием, спускался на байдарках по горным рекам. Он старался ни один маршрут не повторять дважды, тем, кто с ним путешествовал, порой становилось неуютно от его безбашенности.

Когда он погиб, некоторые предположили, что это тоже было очередным развлечением – выезд на встречную полосу. Александр хотел позабавиться, потерял контроль, и это привело к трагедии.

Но Николай такой вариант всерьез не рассматривал. Изучая материалы об экстремальных развлечениях Александра, он снова и снова убеждался: тот действительно никогда не рисковал другими, Софья сказала верно. Да и со своей жизнью он обращался куда осторожней, чем казалось на первый взгляд. Он не доверялся воле случая, лично контролировал оборудование и маршрут, а если в назначенный день подводила погода, он легко мог отступить. Он искал развлечений – но не смерти.

Да и потом, Николай уже не раз пересмотрел видео, оставленное Софьей, и его все больше смущала сама авария. Да, качество не лучшее, для выводов его недостаточно… И все же профайлера не покидало ощущение: Александр просто не смог увести автомобиль от столкновения, хотя и пытался. На этом моменте Николай сделал пометку: «Можно ли оценить состояние машины до аварии?»

В тот день у Александра был выходной, поэтому никто не мог сказать, чем он занимался до поездки и почему направился именно туда. Полиция отследила его маршрут от дома, он нигде не останавливался, ни с кем