Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

в коленях. Его худое подтянутое тело вскоре пришло в движение, сгибаясь и растягиваясь, выполняя дополнительный ритуал гимнастики, который служил ему противоядием от неподвижности при богослужении.

Взбодрившись после физических упражнений, Жюльен зажег люстру, и церковь погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь косым оранжевым светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь витражи старинных окон. Слабый отблеск падал на бронзовую табличку в центре пола, аккурат на то место, где упокоилась Барбара Эрколлани, больше не страдающая от превратностей человеческого существования и пребывающая, как он надеялся, в смерти вместе со своим создателем.

Однако все это покрыто тайной. И возможно, потребуется много времени, чтобы жизнь моих прихожан здесь, в Сент-Катрин, восстановилась.

Он толкнул тяжелую дверь, вышел на улицу и запер замок. Помедлил немного, глядя на узкий переулок, ведущий к площади и книжной лавке.

Мадам Паскаль здесь недавно. Она еще многого не знает об этом месте и его людях, о том, как любовь к деньгам приводит к опасности и даже к греху.

* * *

Антуан ушел, не сказав больше ничего существенного, оставляя Зои размышлять о богатом на события дне. Она чувствовала себя неуютно от мысли, что находится под своего рода домашним арестом.

И определенно под подозрением. Но почему? Должно быть, всему виной ложь Наполеона Этьена.

Она открыла дверцу печки, выпуская в комнату струю жаркого воздуха.

Я не одинока здесь и не лишена друзей. Этьен – исключение, а не правило.

Под топкой была поленница, которую добряки Мерино набили почти доверху обрубками falabreguier, кривыми и сучковатыми, совершенно не пригодными для изготовления мебели или строительства. Поленья, добытые из сердцевины деревьев, принесенных в жертву, чтобы обеспечить ее теплом своих сердец, горели медленно. Она подбросила в огонь еще парочку деревяшек и задалась вопросом, не остынет ли за ночь печка, если закрыть все задвижки на дымоходе.

Возможно, утром угли все еще будут теплыми. Это было бы чудесно и очень удобно для повторного разжигания.

Сообразив, что у нее нет хвороста для растопки, она надела пальто и вышла на улицу, запирая за собой дверь. После сильного ветра на земле среди опавших листьев валялось много обломанных липовых веточек. Зои набрала целую охапку, подумывая о том, чтобы соорудить «вязанку» – ей вспомнилось это слово из детства – в отсутствие дров.

Она положила охапку веток на один из гранитных столбиков, обрамлявших площадь, достала из кармана мобильный телефон и разблокировала его.

Ни одной «палочки». Снова вне зоны. Это уже порядком раздражает… как в изоляции.

Зои побрела вниз по тихим улочкам, мимо церкви, где было найдено тело, и площади, где «Оберж», уже закрытый, был погружен во тьму, а в «Ле Гурман» еще царило оживление, но посетителей обслуживали внутри; столики на террасе освободили, подушки со стульев убрали. На автостоянке в нижней части города Зои вспомнила, что не заперла гараж.

Но там нет ничего ценного.

Зои снова проверила уровень сигнала на мобильнике, но не обнаружила никаких изменений. Она прошла чуть дальше по пригородной дороге, почти до дома ветеринара, куда водила Рассела на ненавистные ему прививки, и остановилась, глядя на шоссе, которое тянулось мимо виноградников Мориса и уходило дальше, в Экс.

Как далеко мне нужно пройти, чтобы поймать сигнал?

Ей вспомнился тяжелый обратный путь до Сент-Катрин на буксире у «Тойоты» Марселя.

Слишком далеко? Думаю, да.

Приятно было бродить в вечерней прохладе, зная, что дома ждет уютное тепло печи, поэтому Зои решила прогуляться по тихим улочкам на дальнем склоне холма Сент-Катрин, куда раньше никогда не заглядывала. Спустя несколько минут она обнаружила, что стоит у подножия «лестницы» из глиняных крыш, которую прежде видела из окна задней спальни.

В этой части городка дома лепились вплотную друг к другу, образуя своего рода стену, сплошную террасу, как будто их строили как крепостной вал для защиты от вражеского нападения. В поисках хотя бы одного проулка ей пришлось подняться в гору, прежде чем она наткнулась на узкую мощеную улочку, немногим шире пешеходной тропы.

Свежий ветерок овевал щеки, пока она пробиралась мимо окон, по большей части закрытых ставнями. Единственным источником света служил старомодный уличный фонарь на кронштейне у поворота чуть впереди. Еле слышные звуки разговоров и работающих телевизоров подсказывали ей, что в этих домах люди ведут повседневную жизнь, полную радостей, тревог или печали.

За углом, хорошо освещенным уличным фонарем, показался дом с вывеской над дверью: Livres d’Occasion, что означало «Подержанные книги».

Это дом месье Этьена.

Зои постояла минуту-другую, размышляя о том, как странно и недобро он себя повел, решительно игнорируя ее, когда она застряла на обочине шоссе и могла создать аварийную ситуацию.

Затем его нелепая ложь.

Зои вспомнила мужчину с двумя тросточками, который споткнулся на лестнице комиссионного магазина в Эксе и помешал ей догнать Этьена. Мысленно она увидела и две тяжелые сумки букиниста – интересно, чем он их набил?

И тут ее осенила догадка.

С фургоном Рене все было в порядке по дороге в Экс. Что могло произойти, пока он стоял на парковке возле мебельного магазина?

Магазин месье Этьена хранил молчание, погруженный в кромешную тьму.

Если бы я могла прямо сейчас встретиться с Наполеоном Этьеном и задать ему тот же вопрос, что бы он ответил?

Она уже собиралась постучать в дверь и потребовать ответа, когда нашла другую причину для сомнений.

Если я спровоцирую его – поддамся эмоциям и потребую от него объяснений за то, что оболгал меня перед Антуаном, – он может обозлиться еще сильнее.

14

Прогулка навстречу опасности

Шли дни, и, несмотря на все драматические события, которые грозили перевернуть ее жизнь, Зои чувствовала, что продолжает плыть по течению. Никто не пришел расспросить ее во второй раз. Она не смогла заставить себя встретиться лицом к лицу ни с Антуаном, чтобы узнать, как продвигается полицейское расследование, ни с Наполеоном Этьеном, чтобы оценить его реакцию и подтвердить или опровергнуть свои неочевидные подозрения.

Отчасти ее состояние было вызвано сменой времен года. Цветущие олеандры, по-видимому, впали в спячку; растения у соседей были подрезаны или укрыты защитным материалом в преддверии морозов. Базарные дни теперь устраивали три раза в неделю – по средам, субботам и воскресеньям. Сократилось и количество туристов.

И я чувствую, что люди смотрят на меня по-другому – с явным намеком на подозрение в глазах.

К счастью, Сент-Катрин по-прежнему оставался местом для совершения покупок, популярным у жителей нескольких уединенных деревушек в радиусе двадцати-тридцати километров, так что