Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

одну из многочисленных крыш из рифленой стали. Крыши эти находятся в разных состояниях. Многие имеют косые скаты со следами ржавчины, некоторые покрашены, а одна из них разрисована в цвета пуэрто-риканского флага с белой звездой в синем треугольнике и красными и белыми полосами. И есть дома вообще без крыш.

С того места, где мы стоим, я могу заглянуть в разрушенное здание, в котором еще видны следы прежней жизни – опрокинутый холодильник, часть сливного бачка, куски некогда выкрашенной бетонной стены. Это – последствия здешних ураганов. Нетрудно оценить потери, понесенные маргинализированным сообществом Ла Перлы, когда океан начинает бушевать.

– Ничего себе, – бормочу я, глядя на тесные ряды бетонных домов.

Большая часть этих домов стоит на крутом склоне и разделена узкими улочками и глухими переулками. И там и там полно машин-развалюх и мотоциклов.

– Вероятно, ты читала о здешних фортах, – говорит Исабель, показывая башни Сан-Фелипе-дель-Морро, связанные стеной, – они отсюда прекрасно просматриваются.

– Да, немного, но все это впечатляет куда больше, когда видишь своими глазами, – отвечаю я. – Ваши форты… Они выглядят… не знаю… немного сюрреалистично, да? Как будто оказались вне времени и вне пространства, верно?

– Точно! – с энтузиазмом кивает она.

Мои конкретные мысли по этому поводу могут показаться претенциозными, поэтому я стесняюсь озвучить их Исабель. Суть в том, что, когда я смотрю на эти древние форты, я вижу в них не только исторический, но и философский смысл. Крепость Сан-Фелипе-дель-Морро была построена в шестнадцатом веке, чтобы отражать нападения врагов, которые могли появиться как с суши, так и с моря. Веком позже появилась еще одна здешняя крепость – Сан-Кристобаль. Полагаю, они успешно справлялись со своими задачами, хотя я не очень хорошо знакома с военной историей. Но если прокрутить все до двадцать первого века, то нынешние враги куда коварнее – болезни, бедность, гражданские волнения, а к этому добавить все более ослабевающий моральный дух человечества. Вот что теперь грозит нашему существованию. И на планете не сыщется ни одного форта, который мог бы защитить нас от такого рода разрушений.

– Ладно, пойдем, – говорит Исабель, кивком показав на крутую двухпролетную лестницу, над которой красуется вывеска: Comunidad La Perla – Район Ла Перла.

Я крепко держусь за перила, когда мы начинаем спускаться. Похоже, Исабель меньше моего беспокоится о том, как бы не упасть и не сломать ногу – или чего похуже. Там, где находится нижняя ступенька этой лестницы, начинается Ла Перла.

– Я хочу, чтобы ты все время держалась рядом со мной, – говорит Исабель, остановившись, чтобы изложить мне неписаные правила, действующие здесь. – Не ходи одна, хорошо? Это важно, очень важно. И ничего никому не говори. Никому. Предоставь говорить мне. Я серьезно – не задавай вообще никаких вопросов. Понятно, Шерлок?

Сердито смотрю на нее – я совсем не в восторге от этого нового прозвища.

– Это и есть имечко, которым ты собираешься называть меня?

Она пожимает плечами.

– А ты предпочла бы, чтобы я называла тебя Нэнси Дрю?[30]

Я смеюсь и трясу головой.

– Что ты, нет, нет…

Исабель придвигается ближе, чтобы я могла расслышать ее, когда она понижает голос:

– Я просто хочу, чтобы ты ясно поняла: тут есть свои правила поведения. Особенно если ты не с этого острова.

– Мне что, надо начинать беспокоиться? – спрашиваю я, и мне впервые приходит в голову, что, возможно, моя экскурсия сюда была не самой лучшей идеей. – Эм-м-м… Если это слишком опасно, мы могли бы просто…

– Что? О, перестань, – отвечает она и ободрительно кладет ладонь на мое предплечье. – Извини, я вовсе не собиралась тебя пугать. Здесь совершенно безопасно – пока ты уважаешь тех, кто здесь живет. Ты можешь увидеть некоторые… коммерческие сделки, ведущиеся вокруг нас. Так вот, не пялься на участников. Тебе нет нужды бежать без оглядки, но не стоит и проявлять к этому излишний интерес.

– Хооорошооо, – неохотно соглашаюсь я, надеясь, что смогу понять, про какие «коммерческие сделки» она говорит.

Следуя за ней, я вижу, как ее длинные темные волосы расходятся веером по белой хлопчатобумажной блузке с пышными рукавами и квадратным вырезом. В Исабель есть что-то, что я нахожу очень притягательным, – какая-то непринужденная уверенность в себе, которой я восхищаюсь… и завидую. Что-то подсказывает мне, что она сумела бы придумать, как настоять на своем на работе и при этом не нарваться на увольнение. И вместе с тем в ней чувствуется жесткость, которую можно обнаружить в тех, кто имеет опыт выживания на улице, – в тех, кто привык рассчитывать только на свои силы. Тут уж я не скажу, что завидую.

– Осторожно, – бросает она через плечо.

Мы пробираемся по узким проходам между домами, некоторые из которых разрушены. Впечатление у меня такое, будто я заглядываю в чужую жизнь сквозь двери и окна, которых больше нет.

Но затем перед нами вдруг оказывается самая красивая баскетбольная площадка, что я когда-либо видела. Она раскрашена в шахматном порядке и состоит из ярких оранжевых, желтых, зеленых и синих квадратов, а в середине, напротив бетонных трибун, выведены слова «Ла Перла». На площадке играют мальчики-подростки, они шутят, смеются. Я не могу понять, что они говорят, но могу с уверенностью предположить, что они поливают друг друга трэш-током, передвигаясь с квадрата на квадрат. Быстро фотографирую их на свой телефон.

– Ven, Гэбби, – кричит мне Исабель, увидев, что я отстала.

Из контекста я понимаю, что ven – это что-то вроде «идем» или «пошевеливайся». Спешу догнать ее, уворачиваясь по пути от кур и кукарекающего петуха.

Мое внимание привлекают еще несколько видов, включая пустую, с крутыми краями бетонную чашу бассейна, также выкрашенную в яркие цвета. Здесь стайка детишек бесстрашно исполняет чертовски устрашающие трюки на скейтбордах: съезжают с одного края бассейна, спрыгивают на дно и взлетают на другой его край, притом часто проделав в воздухе поворот или пируэт.

– Это Чаша Ла Перлы, – поясняет Исабель. – По уик-эндам ее наполняют водой, и она превращается в плавательный бассейн.

– Какая замечательная мысль! – восклицаю я, быстро сделав еще один снимок, прежде чем мы спускаемся к подножию склона.

Здесь, где суша уступает место морю, проходит бетонный променад, вдоль которого располагаются коммерческие заведения, включая бар, где продают еду навынос, и несколько магазинов. Из дверей доносится живая музыка, смешиваясь с шумом волн. Мы на минуту останавливаемся у перил ограждения, чтобы посмотреть на острые скалы и узкую полоску песка. Это совсем не похоже на широкие пляжи с белым песком, над которыми мы пролетали, приближаясь к Сан-Хуану. Скалистый участок побережья идеально подходит этому району. Немного неровный,