Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

– Ну вот мы и пришли, – говорит Исабель, показав кивком на низкое кремовое здание. На одной из его стен намалеван красный петух. «Эль гальо рохо», догадываюсь я.

Внутри бара темно – тут почти нет окон, и в основном он освещен светом от неоновых вывесок, рекламирующих сорта пива, и несколькими гирляндами лампочек под потолком. Деревянные столы окружены разношерстными стульями – складными, со спинками из массивных перекладин и пластиковыми.

Вдоль задней стены тянется барная стойка. Покрывавший ее некогда лак давно стерся, так что теперь она больше похожа на прилавок в мясной лавке, чем на стойку в приличном баре. Я не понимаю слов песни, которую крутят, но это что-то современное, а не из старых времен. Мысленно делаю себе пометку провести небольшое исследование латиноамериканской поп-музыки.

Почувствовав, что мой телефон завибрировал у меня в кармане, я достаю его.

– Послушай, я поговорю со здешним менеджером – узнаю, может ли он предоставить какую-то информацию о ком-то из тех, кого мы ищем, – говорит Исабель, предоставив мне возможность проверять мои сообщения.

Ого. Мне пришло голосовое сообщение от Макса. Нерешительно касаюсь стрелки воспроизведения и крепко прижимаю телефон к уху, чтобы не мешал окружающий шум.

– Гэбби, это Макс. Пожалуйста, перезвони мне, когда ты получишь это сообщение. Я хочу поговорить с тобой, до того как ты бросишься в Пуэрто-Рико в одиночку…

– Уже поздно, – бормочу я, не дослушав сообщение. Мне нечего ему сказать.

Поворачиваюсь и оглядываю бар. Еще и полудня нет, но несколько столиков уже занято – не говоря уже о том, что на них стоят пустые бутылки. И почти все курят. Надо полагать, здесь антитабачное лобби не имеет такого влияния, как у меня дома. Запах сигаретного дыма заставляет вспомнить отца, Мака, который много лет пытался бросить курить. Никотиновый пластырь и жевательная резинка, таблетки, гипноз – он перепробовал все. Но ему так ничего и не помогло. По натуре он не был нервным человеком, но было очевидно, что курение он находил успокаивающим.

Долю секунды я гадаю о том, не было ли у него какого-то темного секрета, глубоко запрятанного под непринужденным дружелюбным нравом. Не скрывал ли он правду обо… мне?

О чем я вообще думаю, черт возьми?

Ведь тогда мне пришлось бы поверить, что люди, которых я любила больше всех на свете, могли похитить меня и воспитать как свою собственную дочь. Но я не могу в это поверить. Потому что это означало бы, что вся моя жизнь была обманом. А я в это не верю.

– Нет. Нет.

Я не осознаю, что произнесла это вслух, пока Исабель не касается моего плеча.

– Эй, Гэбби, ты в порядке?

– Э-э-э, что? О, да… да. Да, со мной все хорошо. Ты смогла что-нибудь выяснить?

Она поднимает коробок со спичками, на котором записан номер телефона.

– Что, кто-то попытался тебя склеить? – поддразниваю я.

– Да, такое происходит постоянно, – подыгрывает она с улыбкой. – Но это к делу не относится. Я раздобыла номер телефона Беатрис – теперь она живет в Понсе. Это в паре часов езды отсюда. Думаю, нам надо будет нанести ей визит завтра или послезавтра.

– Вот оно! – восклицаю я. – Это наша первая зацепка.

Исабель пристально смотрит на меня.

– Ты в порядке? Ты выглядишь немного… ну, не знаю, может, немного бледной?

Я начинаю отрицать это, но затем останавливаю себя.

– Да, знаешь, мне тут не совсем комфортно. Ты не против, если мы пойдем отсюда?

– Нет, не возражаю, – отвечает она, и я благодарна за то, что она не задает никаких вопросов.

Я не могу объяснить, почему мне некомфортно находиться здесь, разве что дело в том, что этот бар кажется мне чем-то вроде пуэрто-риканской мини-версии отеля «Оверлук» в «Сиянии» Стивена Кинга.

Здесь слишком много призраков – и среди них нет ни одного, который был бы настроен дружелюбно.

Глава 16

Исабель

Наши дни

Когда Гэбби достает свой телефон, чтобы сделать снимок, единственное, что она может видеть, – это мурал, написанный аэрозольными красками: Мона Лиза, завернувшаяся во флаг Пуэрто-Рико. Но сама я вижу другое – стоящих немного поодаль и не попадающих в кадр двух парней, занятых уличной сделкой. Они еще не заметили, что Гэбби снимает их, но если она продолжит заниматься этим, то наверняка спохватятся.

– Пошли, Гэбби… – уговариваю ее сдвинуться с места и идти дальше.

– Подожди – дай сделать еще пару снимков. Боже мой, как это феерично! Я могла бы написать целую статью по поводу одного только здешнего стрит-арта… – бормочет она взволнованно – и находясь в полном неведении.

– Да-да, это здорово, – соглашаюсь я и продолжаю, уже немного настойчивее: – Но я говорю серьезно – ты должна это прекратить. Прямо сейчас. Если парни вон там решат, что ты из службы по борьбе с наркотиками, мы окажемся в полной жопе.

К счастью, этого ей оказывается достаточно. Гэбби тут же прекращает снимать и, бросив телефон в сумку, делает вид, будто ее очень заинтересовало что-то, находящееся в противоположной стороне. Это выглядит почти комично, и если бы я сейчас рисовала ее, то изобразила бы над головой комикс-облачко с мыслями:

Сделка по продаже наркотиков? Какая такая сделка? Я не видела, чтобы кто-то кому-то продавал наркотики…

Когда мы благополучно покидаем «опасную зону», я немного расслабляюсь и смягчаю тон:

– Послушай, извини, я не хотела тебя пугать. На мой взгляд, это замечательно, что ты ценишь стрит-арт. Тебе просто надо быть осторожной, чтобы случайно не заснять чью-нибудь, ну, ты меня понимаешь, – сделку.

Одна из ее темных бровей приподнимается. Только одна. И я едва не застываю как вкопанная, потому что знаю: только двадцать четыре процента людей могут поднять одну бровь. Моя мать могла это сделать. И я тоже могу. Иногда получается у Матео. А теперь мне известно, что Гэбби Ди Марко тоже способна это сделать. Так что она не единственная, кто ищет зацепки.

– Хорошо, хорошо, извини. Просто я так радуюсь, когда вижу такие вещи – такие яркие, полные драйва… такие живые. И притом вижу здесь, прямо посреди этого…

Я понимаю, что она пытается подыскать слово, которое не обидело бы меня. Но мы находимся в Ла Перле, и как бы ее жители ни гордились своим районом, он то, что он есть.

– Баррио, – подсказываю я. Это слово употребляется как в испанском языке, так и в английском.

Она искоса смотрит на меня.

– Я могу задать тебе вопрос?

– Да,