Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

оказаться в нескольких кварталах от места преступления еще до того, как кто-то понял, что произошло. С учетом дополнительного веса его спортивной сумки дорога до безопасной квартиры заняла у него около часа, и, добравшись, Йети с облегчением вздохнул. Здесь он мог немного расслабиться, растворившись в более крупном и многолюдном районе.

Он постучал в дверь квартиры три раза, затем досчитал до трех и постучал еще два раза. Когда дверь ему открыл новенький парнишка, Коки, Йети был немного разочарован. Он рассчитывал найти здесь кого-то, кто стоял бы выше в пищевой цепочке, – кого-то, с кем он мог бы поделиться своей идеей и кто мог бы помочь ему разобраться с тем, каковы будут следующие шаги. Впрочем, дело могло обстоять и хуже. Этот паренек хотя бы смекалист, и он умеет держать язык за зубами и выполнять приказы.

Йети заметил подушку и смятую простыню на старом обшарпанном диване, где этот паренек, видимо, спал последние несколько дней. Он и впрямь был совсем еще пацан – ему было лет шестнадцать, максимум семнадцать, – и Йети знал, что у него нет ни дома, ни семьи. Что ж, жизнь «дикого солдата» нельзя назвать легкой, но по крайней мере ты никогда не остаешься в одиночестве. У кого-то всегда найдется диван, на котором ты можешь переночевать, и еда, которой с тобой поделятся. И, что еще важнее, рядом всегда есть кто-то, чтобы прикрыть тебя. Потому что быть одним из «диких солдат» означало дать клятву абсолютного послушания и абсолютной преданности банде. Любое отступление от этих принципов было достаточным основанием для исключения из ее рядов. А исключение подразумевало смерть.

– ¿Qué pasó? – сонно спросил Коки. – Что произошло?

– В Ла Перле полным-полно копов, – сказал Йети, поставив спортивную сумку на карточный стол. – Мне пришлось смыться оттуда до того, как меня кто-то увидел.

Как он и ожидал, Коки не стал задавать слишком много вопросов. Эта его черта здорово поможет парнишке быть у Сантьяго на хорошем счету. Ему повезло, потому что где точно никто не захочет оказаться, так это в списке тех, на кого Сантьяго точит зуб. С таким же успехом можно пустить себе пулю в лоб – это и быстрее, и чертовски менее болезненно, чем то, что придумает для тебя он.

– Что я могу сделать? – спросил пацан.

Еще одно превосходное качество, подумал Йети. Первое, что он хочет узнать, – это чем он может быть полезен.

– Мне надо, чтобы ты мне кое с чем помог – и, возможно, пошел со мной к Сантьяго, – объяснил он по-испански.

Коки кивнул и подошел к столу, где Йети уже расстегнул молнию своей спортивной сумки. Но, увидев то, что находилось внутри, он невольно попятился, как будто обнаружил змею, готовую напасть. В спешке Коки споткнулся о стул и опрокинулся на пятую точку.

Йети засмеялся, увидев выражение его лица, – оно было похоже на что-то из мультика. На лице пацана были написаны оторопь, отвращение и страх.

Как и следовало ожидать.

Глава 18

Исабель

Наши дни

Матео задумчиво гладит подбородок, слушая того, кто говорит с ним по телефону. Кабинет у него крошечный, размером где-то с чулан для хранения швабр, и мы с Гэбби, сидя по другую сторону стола, жмемся друг к другу, с надеждой и нетерпением ожидая результата. Я позвонила Матео из Ла Перлы, и он пообещал, что немного побегает, наводя справки, но при условии, что я принесу ему обед.

Должность социального работника дает моему мужу доступ к досье и базам данных, к которым у остальных хода нет. Это не очень-то этично… и я начинаю думать, что наша просьба вполне может стоить ему его работы. Но Матео всегда свято верил в поговорку: «Проще просить прощения, чем разрешения».

Отнюдь не мешает делу и то, что мой муж являет собой неотразимое сочетание сексуальности, геройского духа и скромности. Он из тех парней, которых любят женщины и уважают мужчины.

– Да, – говорит он тому, с кем разговаривает по телефону. – Ах вот оно что. Да, да, да… – Он кивает, сосредоточив внимание на том, что слышит. Затем открывает рот, чтобы что-то ответить, – но тут, видимо, слышит еще что-то неожиданное и интересное, потому что его брови взлетают вверх. – Да. Понятно. Bueno, спасибо, приятель, – говорит он и наконец дает отбой.

Матео испускает долгий вздох и медленно качает головой.

– Итак, девушки, как сообщил мне мой приятель из центрального архива, уйдя на покой, Альварес уехал в Йауко – это недалеко от тех мест, где живет твоя тетя, Исабель. У меня есть его адрес. К сожалению, поскольку мне не известно, Сантьяго – это имя или фамилия, выяснить, что именно случилось с этим малым, трудновато.

– Да, но ведь в этих местах все его знали. Я просто не могу поверить, что у полиции не было на него какого-то досье, даже если он жил под вымышленным именем, – парирую я, отметая мысль о том, что Сантьяго мог вот так просто взять и исчезнуть с радаров.

Мой муж секунду молчит, словно раздумывая, говорить ли мне то, что вертится у него на языке.

– Да, верно… в этом мой приятель согласен с тобой. Похоже, он считает, что в какой-то момент кто-то сделал так, что досье Сантьяго… ну, ты меня понимаешь… исчезло.

– Исчезло? Как такое могло произойти? – изумленно вопрошаю я. Пусть мне всегда не нравилось, как полиция занималась расследованием дела Марианы, едва ли я могла назвать их некомпетентными. Ни тогда, ни теперь.

– Это мог сделать только кто-то из своих.

Я поворачиваюсь на своем стуле и удивленно смотрю на Гэбби.

– Откуда ты можешь это знать?

Она пожимает плечами.

– Это единственное логичное предположение. Тому, кто это сделал, надо было иметь доступ к информации такого рода, и это должен быть доступ высокого уровня, чтобы иметь возможность изменить данные. Или сделать так, чтобы они вообще исчезли без следа.

Матео кивает:

– Совершенно верно.

– Что ж, ладно, – медленно говорю я, помолчав несколько секунд. – А как насчет этого Большеногого? Или ты собираешься сказать мне, что он тоже пропал?

Он улыбается, фыркает и качает головой:

– О нет, Сасквочей, или Большеногих, в лесах замечали, и не раз…

Когда я сердито смотрю на него, давая понять, что меня его шутка нисколько не забавляет, мой муж прочищает горло и начинает снова, на сей раз уже серьезно:

– Ладно, дело в том, что тот малый, которого вы ищете, звался не Большеногим, а Йети, – хотя ему следовало бы назваться Сасквочем, поскольку