Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

Собственно говоря, он, похоже, еще только разогревался, и Беатрис было достаточно отвести взгляд на несколько футов в сторону, чтобы понять, кто в ответе за этот дурдом, что бы за ним ни стояло. Это был тот самый начинающий социопат, Йети. Тот, который вечно доставлял неприятности в своем бесконечном стремлении подняться по карьерной лестнице и снискать расположение Сантьяго.

Йети ненавидел ее; она ясно видела это по тому, как он зло щурил глаза, когда смотрел на нее. Он никогда не пытался скрыть это – во всяком случае, от нее. Разумеется, в присутствии своего босса он всегда был таким милым, держался таким душкой… Что ж, скоро этому придет конец.

– Что ты натворил, черт возьми? – резко спросила она.

Йети не удостоил ее ответом, но его верхняя губа приподнялась в угрожающем оскале. Прямо как у бешеного пса, подумала она.

– Этот… этот имбецил поставил под удар все, над чем я так усердно трудился, все, что я построил, – и все из-за одного-единственного неверного решения, – с яростью прорычал Сантьяго. – Как ты мог совершить такую глупость?

Судя по его виду, Йети пребывал в такой же ярости, но ему хватало ума помалкивать. Но, когда его взгляд упал на Беатрис, она прочла в его глазах предостережение. Да ну? Она устремила на него свой собственный грозный взгляд, в который вложила свое собственное послание:

«Ну давай, ты, вонючий кусок дерьма. Я знаю, кто ты есть на самом деле – что ты есть на самом деле».

Ее мысли перетекли на револьвер, спрятанный под ее прикроватной тумбочкой, у самой стены. Как и учил ее отец много лет назад, она тут же представила барабан – он был полностью заряжен. Затем представила предохранитель – он был снят. Она знала, куда надо целиться, чтобы обидчик упал на колени. И ей было точно известно, куда надо целиться, чтобы обидчик оказался в могиле. У нее не было никаких сомнений в том, каким будет сценарий в данном случае.

Она слегка повернулась, чтобы направиться в свою спальню, когда ее взгляд на миг скользнул по еще одному человеку, стоящему в тени, поодаль, явно рассчитывая не попадаться Сантьяго на глаза – и тем самым избежать его гнева. Беатрис знала этого пацана, Коки, поскольку он часто появлялся в баре. Парнишка был чем-то вроде курьера – передавал послания от Сантьяго ей и ее клиентам, забирал свертки и иногда доставлял туда-сюда наличные и ценные вещи. Он был высок и тощ и наверняка еще не вышел из подросткового возраста. Ему хорошо удавалось избегать неприятностей, потому что он всегда держал ушки на макушке, а язык за зубами – чему не мешало бы научиться кое-кому из других «диких солдат».

Беатрис уже прошла мимо него и сделала еще несколько шагов, когда ее разум осмыслил то, что глаза увидели за ту долю секунды, когда она вскользь бросила взгляд на парня. Барменша остановилась и повернулась – очень медленно, – пока не оказалась лицом к лицу с Коки: тот крепко прижимал к плечу младенца. Пухленькая ручка малышки сжимала висящий на его шее металлический образок, а он ласково гладил ее по спинке.

Господи Иисусе… Она только что покинула Ла Перлу, где полиция прочесывала все в поисках этой девочки – Марианы Руис. Маленькой дочки Альберто.

– Ч-что… что это? – выдохнула Беатрис, повернувшись к своему любовнику.

– Это, – со злостью произнес Сантьяго, – разрушит все, что я с таким трудом построил! Это – билет в один конец, в федеральную тюрьму.

Беатрис сделала знак Коки передать ребенка ей, но, когда он попытался отлепить малышку от своего плеча, она начала плакать. Едва он снова прижал ее к себе, девочка тотчас замолчала.

Черт. Черт, черт, черт. Она знала, что должна что-то предпринять. Пока ситуация еще больше не вышла из-под контроля.

– Хорошо, позволь мне поговорить с Альберто…

– Нет! – взревел Сантьяго. – Никто не станет ни с кем говорить! Этого. Вообще. Никогда. Не было.

Но как этого «не было» можно добиться? Она спрашивала себя об этом, но не смела задать вопрос.

– Jefe[47], – начал Йети, – это будет им всем уроком. Никто больше никогда не попытается вас надуть. Они заплатят либо своими деньгами, либо членами своей семьи.

Беатрис помалкивала, что было нелегко. Она ни при каких обстоятельствах не могла предпринять ничего, что выставило бы Сантьяго слабаком в глазах его людей. Она должна вести себя так, чтобы контроль над ситуацией оставался в его руках, причем любой ценой.

Сантьяго сделал несколько шагов в сторону Йети. Затем еще несколько. Йети не сдвинулся с места ни на дюйм. Они были одного роста, так что Сантьяго не надо было задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Они стояли так близко друг к другу, что Беатрис могла видеть слюну, которая вылетела изо рта Сантьяго, когда он заговорил опять.

– Я не занимаюсь похищением детей. И вот теперь ты втянул меня в свою дурацкую затею… и ради чего? Неужели ты думаешь, что у Альберто вдруг появились бы деньги, чтобы заплатить мне долг? Да он гол как сокол, у него нет даже горшка, в который он мог бы ссать! Так что, даже если бы я захотел быть милосердным, я не могу себе этого позволить. Потому что не могу допустить, чтобы кто-то не платил мне долги. И что теперь, ты, идиот? Что мы, по-твоему, должны делать с этим ребенком?

Йети пожал плечами.

– Мы продадим ее. Существует черный рынок, на котором покупают и продают младенцев. А если мы не найдем пару, готовую заплатить за нее, то сбагрим ее los pervertidos[48]. Они заплатят хорошую цену за маленькую девочку вроде…

Прежде чем он успел договорить, Сантьяго схватил его за горло и впечатал в бетонную стену с такой силой, что они все услышали, как он треснулся об нее головой.

– Послушай меня, Йети, – язвительно сказал Сантьяго, словно высмеивая прозвище, которое этот малый выбрал для себя. – Я ожидаю, что ты разберешься с этим – с ней. Я не желаю больше видеть ее. Никогда. Я не желаю слышать о ее существовании. Никогда. Ты сделаешь так, чтобы она исчезла – навсегда. И сделай это так, чтобы все прошло легко. Быстро. Безболезненно И далеко, очень далеко от меня. Я ясно выразился?

Йети, чьи глаза уже начали вылезать из орбит, кивнул, насколько это вообще было возможно, если учесть, что его горло стискивала большая сильная рука.

Сантьяго придвинулся к