Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

– И что запросы миссис Фаринтош остались не удовлетворены.

– После чего она обратилась к Холмсу? – завершил мысль Бартнелл. – Тогда ее дело должно быть в наших архивах.

– Я уже распорядился начать поиски. Но, думаю, Лондоном дело не ограничится. Мисс Стоунер, если верить «Пестрой…

– Мы не могли бы обойтись без этого ежеминутного напоминания? Благодаря вам, даже мне уже ясно, на какую зыбкую почву я вас вытолкнул. Поверьте, мне это доставляет куда меньшее удовольствие, чем вы думаете. Так что насчет мисс Стоунер?

– Она жила довольно обособлено и почти не покидала Сток-Моран.

– То есть познакомиться с Фаринтош она могла лишь в Суррее?

– Или в тех местах, откуда ее жених.

– Этот Армитедж действительно из Крейнуотера?

– Даже если полагаться на Дойла, это касается Армитеджа старшего. Насчет сына предстоит разбираться.

На самом деле в департаменте уже со вчерашнего дня по моей просьбе взялись перетряхивать архивы на предмет обращений всех Фаринтошей, которым понадобилась помощь Ярда. Акцент на делах, закончившихся ничем. Миссис Фаринтош должна была испытать разочарование, дабы у Холмса появился повод всунуть нос не в свое дело. Аналогичный запрос в ближайшее время будет сделан в Летерхэд, Рединг и Крейнуотер.

– Ну а все-таки, если мисс Стоунер действительно получила такую рекомендацию от Фаринтош? – не отставал Бартнелл.

– Если так, интересно, при каких обстоятельствах она была получена. Мисс Стоунер прибыла к Холмсу очень рано.

– В четверть восьмого уже пришлось будить доктора Уотсона, – с готовностью отреагировал Бартнелл, – а он встал в то утро последним.

– С учетом расторопности квартирной хозяйки округлим до семи. Из Суррея покойной пришлось выехать…

– В двадцать минут седьмого она была в Летерхэде, отрывисто заключил шеф. Надеюсь, он не заподозрил меня в том, что я взялся его экзаменовать.

– В столь ранний час она не бросилась бы к этой Фаринтош подымать ее с постели ради адреса Холмса. В крайнем случае, выждала бы до приличного времени. Ничто не требовало так рано заявляться на Бейкер-стрит.

– Однако, это случилось, – уперся суперинтендант. – Возможно, вам это кажется странным, но она была напугана. С женщинами такое случается. Особенно с теми, на кого бросаются дрессированные змеи.

– И тем не менее она сама пересказала обо всех своих передвижениях в то утро, и из этого выходит, что к Холмсу она попала прямиком с вокзала Ватерлоо.

– Видимо так.

– То есть к Фаринтош она по пути не заезжала, – заключил я. – Адрес у нее уже был.

– И что?

– Её проблема возникла внезапно. До той ночи ничто не предвещало, что ей срочно потребуется помощь сыщика. Вот я и не пойму, как вышло, что она заранее обзавелась сведениями о Холмсе. По какому поводу?

– Хм, – промычал шеф и потер переносицу, – действительно, интересно. Предположим, эта Фаринтош когда-то лестно отозвалась о Холмсе. В общих чертах, так сказать. Что же касается адреса… Холмс знаменит, его адрес известен всем… Ах, да! – спохватился суперинтендант и нещадно хлопнул себя по лбу. – Признаю свой промах, инспектор. Я все никак не возьму в голову, что, оказывается, когда-то Холмс был простым смертным. Но вернемся к делу. Выходит, заполучить адрес Холмса покойная могла только непосредственно от Фаринтош. Коль вы только что вновь довели до меня, сколь незначительной фигурой в то время являлся Холмс (надеюсь, в третий раз этого делать не придется), приходится удивляться не только тому, как она отыскала его в Лондоне, но и каким образом подобный вопрос с адресом еще раньше решила сама Фаринтош, когда у нее возникла собственная проблема.

– Еще бы! Поражает уже тот факт, что кто-то порекомендовал Холмса самой Фаринтош. Две лестные рекомендации проходимцу!

– Быть может, вы принижаете его успехи? – усомнился Бартнелл. – Если Фаринтош осталась довольна его работой, нет ничего странного в том, что молва от нее пошла через знакомых дальше. Таким же образом еще раньше эта самая молва докатилась до самой Фаринтош. Ваш снобизм простителен, ибо Холмс, судя по всему, в большинстве случаев занимался пустяками, по которым полицию не дергают.

– Бывает, в полицию не обращаются не по причине ничтожности проблемы.

– Возможно, дело было слишком деликатным.

– На грани дозволенного? Холмс, по-вашему, принял бы такое предложение?

– Он бы принял предложение и за гранью дозволенного.

– Это меняет дело. Но если история Фаринтош такого сорта, что вам даст обнаружение заказчицы? Вы не вытянете из нее ни слова, даже если собственноручно разожмете ее челюсти. Так стоит ли тратить на это время?

– Я пытаюсь понять, в каком контексте мисс Стоунер рассматривала собственную идею обратиться к Холмсу. Чтобы иметь представление, какая роль ему была отведена.

– Вам виднее, – сдался Бартнелл и вдруг хитро осклабился. – Ну а само место не желаете осмотреть?

– Сток-Моран? – удивился я. – Теперь туда так просто не попасть. Разве что за деньги.

– Вы не любитель подобных зрелищ? – рассмеялся суперинтендант. – Можем устроить вам билетик!

– Нет уж, благодарю, – скривился я. – Мне за глаза хватает Холмса, чтобы еще и пялиться на актера, изображающего Холмса. Если возникнет необходимость…

– Дайте знать, инспектор, – сказал Бартнелл, утирая проступившие слезы. – Без шуток, вдруг это чем-то поможет.

– В общих чертах я уже знаю, что там творится.

– Не подсказали ли эти спектакли идею Холмсу так же точно и строго держаться «Пестрой ленты»?

– Вполне может быть. Миф рождается на наших глазах. Собственно, он уже готов к употреблению. Со стороны Холмса глупо было бы не подтвердить то, во что все уже и так безоговорочно верят. Странно только, что наш новоявленный Ройлотт предъявил претензии к кому угодно, только не к этому глумящемуся нахалу Паппетсу. Он же, если верить его адвокату, так переживает о репутации своего дяди.

– Ладно, инспектор, для начала совсем неплохо, – заключил Бартнелл и довольный сложившимся в общих чертах планом откинулся в кресле. Неожиданно в его глазах появилось новое выражение. Этакое прощупывание почвы, если я правильно определил его. – Предположим, проверка покажет, что показания Холмса соответствуют истине. Хотя бы в принципиальных моментах.

– Сомневаюсь, но даже если выйдет так, придется задаться вопросом, почему он не рассказал об этом инспектору Смиту. Зачем выдумал, что был приглашен хозяином? Почему умолчал о том, что хлестал змею тростью?

– Ну, он уже ответил на него в суде, – примирительно улыбнулся суперинтендант. – Желание оградить честь имени Ройлоттов.

– То есть спрятался за громкие слова. А теперь с помощью Дойла вывалял эту честь в грязи. Все обсуждают злонамеренность доктора Ройлотта, хотя это пока не доказано. Уверен, Холмс не тот человек, которого остановят подобные основания.

– Тем не менее, суд такой ответ удовлетворил. Тем более, что то, что вы называете помощью Дойла, пока что тоже не более чем предположение. Далеко не все, к сожалению или к счастью, разделяют вашу теорию. Для подавляющего большинства каждая публикация Дойла является его самостоятельным решением, так что выглядит все так, будто Холмсу пришлось признаться после разглашения истины никак не связанным с ним писателем, то есть под давлением обстоятельств. Вас не устраивают его новые показания, но чем они хуже прежних?

– Тем, что они подтверждают хитроумный план доктора Ройлотта.

– По-вашему, он не мог задумать убийство падчериц? – удивился суперинтендант.

– Дело не в намерении, а в выбранном способе. Я бы разбил вопрос на два. Мог ли доктор придумать именно такой план убийства, и мог ли этот план сработать.

– Честно говоря, мне тоже показалось, что этот план чрезвычайно сложно реализовать. Приучить змею возвращаться на свист – возможно ли такое?

Я предложил шефу вспомнить, какой переполох описан в рассказе. Крик укушенной, потом к ней присоединилась сестра. Змея могла остаться в комнате по тысяче причин – не расслышать свиста или в испуге забиться куда-нибудь. Любопытно, что и Холмс не мешкая подхватывает знамя уже покойного дрессировщика. Ему нельзя повторить роковую ошибку своего предшественника тем более, в обращении с уже разозленным животным. Сходу разобравшись, что именно надо делать, и с первого взгляда отыскав нужный инструмент, он хватает