Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

И уж новые заносят.

И опять молить начну.

Но суровый Бальзаминов

Не прощает ни за что.

Все мольбы мои отринув,

Отсчитал мне ровно сто.

20 марта 1883 г.

Как мы уже акцентировали, порют не сопливого школяра, а учителя математики Тетерникова. И всем кажется, что это нормально.

* * *

Дневник содержит школьный мой

Страницы строгих предписаний,

И дальше поместился строй

Моих проступков и взысканий…

…Порою запись: «10 плюх»,

Или такая: «6 пощечин».

Хоть розги крепче оплеух,

Доволен все же я не очень.

Таков-то школьный мой дневник.

Учитель я, а в самом деле

Я – босоногий ученик,

Без кар почти что ни недели.

3 апреля 1883 г.

* * *

…Я – учитель, ну так что же!

Малый дома мне почет,

И меня по голой коже

Мать частехонько сечет.

От пощечин рдеют щеки,

Дома я босой сижу,

Даже в школу на уроки

Босиком всегда хожу.

Там строптивости и лени

Бальзаминов не простит

И на голые колени

Стать нередко мне велит.

2 октября 1883 г.

Стихотворные строки дневника однозначно коррелируют с прозой жизни Федора в провинции. Взрослый уже человек, он часто ведет себя как мальчишка – играет с пацанами в бабки, лазит с ними по чужим садам.

«Кража яблок с мальчишками. Сходило благополучно. Раз поймали, меня, Чернявского и Филиппова. Провели в дом. Мальчишкам дали по 50 р<озог>. – А вам, как учителю, надо сделать уважение. Целую сотню получите».

«Во все три осени с мальчишками кража яблок. Каждую осень несколько раз попадался, и тогда тут же секли».

* * *

Вчера меня в чужом саду

За кражу яблок розгами пороли,

А ныне красть опять пойду.

Коли поймают, – что ж бояться боли!

На пять удачливых ночей

Одна порой достанется мне порка,

Зато в подполице моей

Плодов румяных вырастает горка.

Учитель я, но мал почет, –

В училище хожу я босоногий,

И мама розгами сечет,

Сечет и в школе наш инспектор строгий.

От розог мне не убежать, –

За яблоки приму охотно муку,

И весело мне изучать

Полночных краж опасную науку.

20 августа 1883 г.

* * *

…Но инспектор был суров,

Сорок розог отсчитали.

Ни мольбы, ни крик, ни рев

Мне ничуть не помогали.

Бальзаминову дана

Власть большая надо мною,

Мне расправа суждена

Вслед за каждою виною.

13 октября 1883 г.

Стихотворный дневник поротого учителя, конечно, бы вызвал усмешки критиков и читателей. Поэтому Тетерников его и не публиковал.

Большие и мелкие бесы

В Крестцах Федор проучительствовал три года, а в 1885 году был направлен на новое место службы в Великие Луки Псковской губернии. По данным на 1897 год, население Великих Лук составляло всего 8,5 тысячи человек. По нынешним меркам более чем на село или рабочий поселок не тянет, а тогда это был второй по величине уездный город. Но, сравнивая его с родным Петербургом, Тетерников понимал, что оказался в очередной дыре.

Мать не оставляет его своей опекой, следует на совместное житье с сыном и сюда. Сестра Ольга два раза предпринимала попытки вырваться из семейного круга, уезжала в Петербург, искала там работу, но безуспешно. Век ее, увы, окажется недолог – она умрет от болезни (туберкулез) в 1907 году в возрасте 42 лет.

В Великолукском городском училище, где он проработает четыре года, для Федора все продолжается в том же духе, если не хуже.

«В<еликие> Л<уки>. Учеников секли часто во всех классах».

«Сосулька сек медлительно и с издевочками. Велит раздеться, лечь на пол, несколько раз перелечь, как удобнее. Иногда сам уйдет, – лежи и жди».

«В<еликие> Л<уки>, гор<одское> уч<илище>. Больнее всех сек Алексей Летонов. Стремительные удары. Неторопливо, равномерно, но каждый удар как с неба падал и обжигал».

* * *

Утро. В классах шум. Тоскливо.

Жду я. В карцер входит врач.

С ним Сосулька; крикнул: – Живо

Раздевайся, да не плачь! –

Я снимаю, холодея,

Все, надетое на мне,

И мурашки, страхом вея,

Побежали по спине.

Врач мне грудь послушал, кожу

Щупал, мял со всех сторон.

Буркнул: – Жалостную рожу

Корчить нечего, – силен.

Сердце, легкие в порядке.

Двести розог можно дать.

Розгачи хоть и не сладки,

Да придется получать.

28 ноября 1887 г.

Порки останутся неизгладимыми из памяти событиями жизни во все годы пребывания Федора Тетерникова в Великих Луках (1885–1889). Но кто же этот Сосулька, столь умело владевший розгами? Сологуб не указывает его фамилию. Но, как полагают исследователи, это был один из преподавателей училища, старше Тетерникова по званию, а потому имевший право сечь не только школяров, но и молодого коллегу.

В главном герое знаменитого романа «Мелкий бес», думать о котором Сологуб начал еще в Крестцах и продолжил вынашивать замысел в Великих Луках, может обнаружиться что-то и от Сосульки. Но едва ли не фотографическим прототипом учителя-садиста Передонова из романа стал другой человек – учитель русского языка и словесности Иван Иванович Страхов, в чем литературоведы сегодня не сомневаются.

Фоном служит, как и в «Тяжелых снах», бытие провинциального городка с тяжелым бытом, всеми «свинцовыми мерзостями жизни», а в центре повествования – Ардальон Борисович Передонов. Он учитель изящной словесности, а по совместительству – сходящий с ума, по сути, несчастный человек. С ума главный персонаж «Мелкого беса» сходит не в фигуральном, а в самом что ни на есть медицинском смысле. Собственные галлюцинации воспринимаются им как реальность. Передонов, например, отпевает замызганную подушку, подразумевая под ней свою квартирную хозяйку, которую люто ненавидит, совершает другие действия, невозможные для нормального человека. А еще он эротоман и редкий садист, испытывающий наслаждение во время расправ над учениками. В финале совсем плохо: полный распад личности и убийство ни в чем не повинного человека.

Теперь посмотрим, что представлял собой реальный учитель русского языка и словесности Иван Страхов, подвизавшийся в Великолукском училище.

Из дворян, выпускник историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета. Но реалии провинциальной