Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

жизни быстро смыли со Страхова налет столичной культуры и нравственности, если они вообще были. Крайняя заносчивость дополнилась эротоманией, или, правильнее сказать, нездоровой похотливостью, желанием всячески развращать своих учеников.

Он был с ними крайне груб словесно, а сек с нескрываемым удовольствием. Садист, вне всяких сомнений. Начали проявляться явные признаки психического заболевания. Страхов заговаривался и просто пугал коллег-педагогов, выказывая им, что служит не в реальном училище, а в МВД, выполняя секретное задание полиции. Врачи подтвердили диагноз: школярам преподает душевнобольной человек. Вот вам и готовый Передонов.

Путь «Мелкого беса» к читателю был долгим и трудным. Роман долго писался, долго искал своего издателя. Журналы отказывались его печатать под разными предлогами. Только в 1905 году роман частично был опубликован в журнале «Вопросы жизни». Отдельной книгой он вышел через два года и имел бешеный успех у публики. С каждым новым переизданием (всего было 11 прижизненных, роман перевели на десятки иностранных языков) слава прозаика Сологуба росла, а вместе с ней и известность Сологуба-поэта.

Битие определяет сознание?

Не будь у Тетерникова горького десятилетнего опыта поротого учителя, создал бы он подобное произведение? Думается, вряд ли, получилось бы нечто другое. Но неужели (позволим себе каламбур) битие определяет сознание? В данном случае есть основания полагать, что мировосприятие Сологуба, мрачные мотивы в его прозе и поэзии как-то с этим связаны. Тем удивительнее, что, настрадавшись сам, он, как педагог, будет теоретически обосновывать сугубую пользу порки и рукоприкладства в школах! В статье «О телесных наказаниях», написанной в Петербурге в начале 90-х уже после периода провинциального учительства, он говорит: «Телесные наказания – одно из средств закаливания. Освобождают от ложного стыда. Сюда же относится также и обязательное хождение босиком. Я сам до 26 лет дома все всегда был босой, даже когда приходили ученики; а первые три года учительства, с разрешения (вернее, приказания по просьбе матери) директора, на уроках в училище постоянно был босой. Сначала было стыдно, но скоро привык. Летом в Крестцах и Великих Луках почти никогда не обувался».

Пороть детей, по его мнению, следует везде, всегда и всем – родителям, учителям, воспитателям, нянькам, даже городовым. Давая при этом наставления и объясняя, что так надо для его же, шельмеца, пользы.

Спустя почти десять лет, в 1902-м, в другой статье – «О школьных наказаниях» – Сологуб высказывается совсем иначе: дескать, в школе лучше ограничиться словесными наказаниями или самыми «наилегчайшими» физическими (какими – не поясняет. Подзатыльниками? Линейкой по пальцам?).

Странно, но споры о пользе и вреде телесных наказаний для воспитания юношества идут до сих пор. Старая школа исходила из того, что подзатыльники, зуботычины, а особо стегание прутьями позволяют быстро добиться нужного эффекта, пресечь озорство ученика и направить ход его мыслей сугубо на учебу. «Азбука» 1679 года (за три года до восшествия Петра I на царский престол) так прямо и утверждала: «Розга ум вострит и возбуждает память». Хотя телесные наказания до сих пор применяются в начальных школах некоторых стран Азии и Африки, современные исследования говорят о серьезной опасности, с ними связанной. В зависимости от психотипа наказуемого, им может быть извлечен правильный урок или, напротив, будет накапливаться черная злоба, один негатив. Во втором случае исследователи отмечают «…повышенную агрессивность и деструктивное поведение… вандализм, нежелание идти в школу, невнимательность, повышенный уровень количества бросающих школу, избегание школы и боязнь школы, низкую самооценку, боязливость, соматические заболевания, депрессию, самоубийства и месть учителю».

У Феди Тетерникова до самоубийства, слава богу, не дошло. А учителям, которые его секли, он если и отомстил, то лишь на страницах своих романов.

К матери черной злобы он тоже не питал. Напротив, был за все ей благодарен.

Осенью 1894 года Татьяна Семеновна Тетерникова заболеет воспалением легких и умрет у него на руках в Петербурге, где после периода провинциальной жизни учительствовал Федор Кузьмич.

Третье и последнее место педагогической службы Тетерникова вдали от столицы (с 1889 по 1892 год) было в городке Вытегра Олонецкой губернии (сейчас Вологодская область). Город этот связан с именем еще одного замечательного поэта Серебряного века – Николая Клюева, это его родные олонецкие места, воспетые в стихах.

Вытегорская учительская семинария готовила кадры для начальных школ, набирали туда юношей всех сословий, но только православного вероисповедания. Семинаристы жили в интернате и даже получали небольшую стипендию – до 5 рублей в месяц, что в дальнейшем предполагало не менее четырех лет работы в начальной школе.

Тетерникова поставили здесь вести начальный класс и положили жалованье в 900 рублей в год (75 рублей в месяц, что очень неплохо против 50, которые он получал в первые годы учительства). Материально семья чувствовала себя уже повольготнее. А вот филейные части Федора чувствовали все тоже – обжигающие удары розог.

Некоторые литературоведы так прямо и пишут: у будущего писателя Сологуба в связи с этим развился садомазохистский комплекс, наложивший отпечаток на все его творчество. Ученые, как говорится, спорят.

Ах да, было же еще одно унижение в его жизни – мать до самой своей смерти заставляла Федора ходить босым! Во всякую погоду и во всякое время года, кроме зимы. А вот тут с осуждением торопиться, может быть, и не надо. Пишут, что она действовала из лучших побуждений, полагая, что тем самым укрепляет здоровье сына. Действительно ли босохождение по улице, в школу, в церковь могло быть полезным? Наверное, не без того. То, что стопа человека – средоточие жизненно важных узлов, ученые хорошо знают. Акупунктурные точки, коих на стопах много, соответствуют различным органам и используются по китайской методике иглоукалывания для их стимуляции. Занятно, но на китайских стельках для обуви, которые поставлялись в Россию, можно было обнаружить надпись: «Нога – корень здоровья». Конечно, корень, да еще какой!

Лев Толстой ходил по Ясной Поляне без обуви, что запечатлено его другом художником Репиным в 1901 году на картине, которая так и называется – «Л.Н. Толстой босой».

Зачем бы это было нужно? Теория, говорят, у него была такая, что надо опрощаться всячески, попроще быть в труде и быту. Вот и опрощался… А может, оздоравливался? Да и просто нравилось ходить босым?

Федору Сологубу это точно… нравилось! Его воспоминания, записанные О. Черносвитовой, об этом свидетельствуют. Нравилось бегать по теплым мостовым Петербурга, когда был мальчишкой, нравилось разуться и идти так, уже будучи глубоко взрослым человеком. Так что с суровой матушки Федора Кузьмича этот «грех» понуждения к босохождению должен быть списан.

Певец смерти

Когда же и как явился миру поэт-символист и декадент Федор Сологуб? Отсчет его литературной деятельности принято вести