Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

то ли снова заснуть, пока вдруг в голову не пришла неожиданная мысль. Я не знал точно, который час, но стояла ночь. Интересно, лежит уже на лестнице сережка Руны или нет? Как уже говорилось раньше, она могла уронить ее только между одиннадцатью вечера первого января и восемью утра второго. Надо встать и осмотреть лестницу. Если сережка там, я проверю, сколько времени. Таким образом можно будет сузить временной интервал, более точно определить час, когда Руна ночью приходила в старый дом.

Голова у меня работала хорошо, но тело отказывалось ей подчиняться. Глаза закрывались, я был как в тумане. Но, несмотря на это, я превозмог себя и выбрался из-под футона… вышел из комнаты и проверил лестницу. Или мне это только кажется? Почему же тогда я свернувшись лежу в постели? Мне тепло и уютно. Похоже, все происходит со мной во сне. Я падаю с высоты на землю и просыпаюсь от удара. Это напоминает дремоту, когда знаешь, что надо вставать и одеваться, иначе опоздаешь в школу, и чувствуешь облегчение от того, что оделся и позавтракал, а потом понимаешь, что на самом деле все еще спишь. Думаю, каждому довелось испытать такое. Шок от удара о землю проходит, и я снова погружаюсь в глубокий сон.

По-настоящему я проснулся в начале девятого. Бледный свет струился через окно. Все шло по «графику». Я сразу вспомнил о сережке и вышел на лестницу проверить. Она оказалась на том же самом месте.

Вертя сережку в пальцах, я пошел в кухню и услышал бодрый голос деда: «Куда-то пропала красная бумага для оригами. Куда она подевалась? Ведь точно была…» Ну и так далее. Естественно, и тетка Котоно, и Киёко отвечали и действовали точно так же, как в оригинальной версии дня, но я, набравшись терпения, все равно выслушал разговор до конца и дождался, когда они все втроем ушли из кухни. После этого направился в главный дом и поднялся наверх, где была комната Маи.

На позапрошлом круге (второго второго января) деда убили Руна и Фудзитака, а на прошлом (третьего второго января) уже не они. Наверняка это дело рук Маи.

Мотив ее мне был непонятен. Возможно, на нее повлияло открытие, что Фудзитака, чувства к которому Маи скрывала, уже давно питает нежные чувства к Руне. Маи постоянно комплексовала, сравнивая себя с сестрой, красивой девушкой, работавшей рекламной моделью в разного рода корпоративных проектах. Когда она узнала о Фудзитаке, копавшаяся в ней зависть и обида разом вырвались на поверхность, как после подземного взрыва. Затем, избегая матери, сунувшейся к ней с утешениями, Маи укрылась в старом доме, где обнаружила деда, который пил в одиночку на чердаке. Какой между ними получился разговор, можно только догадываться. Не исключено, что дед непреднамеренно сделал какое-то бестактное замечание в адрес Маи, еще сильнее обострившее ее раненые чувства. Типа, сравнил внешность двух сестер, сказал, что у Маи лицо какое-то не такое. Просто чтобы посмеяться. Безо всякого злого умысла. Он и подумать не мог, что за это могут убить. Однако психике Маи, и без того нестабильной, после того что она узнала о Фудзитаке, достаточно было еще небольшого удара, чтобы девушка потеряла рассудок. Наверное, она схватила почти опорожненную бутылку и стукнула деда по голове. Скорее всего, так и получилось.

Сережка Руны, оказавшаяся рядом с дедом, конечно же, дело рук Маи. Под воздействием момента она задумала подставить ненавистную сестру, чтобы ее обвинили в убийстве деда. Сережкой она завладела случайно. Может, схватила ее без всякого умысла, когда, перегнувшись через стол, вцепилась в сестру. Потом, вне себя от ярости, не выбросила сережку, а просто инстинктивно зажала в ладони. Обратила на нее внимание только после убийства деда и решила использовать в своих целях. Думая, что мне каким-то образом удалось скрыть преступление Руны и Фудзитаки во мраке «истории», я неожиданно попал в засаду. Нарушение первоначального «графика», оставившее деда пить в одиночестве, похоже, породило довольно сложный закон причинно-следственных связей. Убийство, которого не должно было быть на исходном круге, произошло. Казалось бы, такого не может случиться, но если учесть, как далеко я отклонился от оригинального круга, первоначального хода событий, то все могло быть. Однако с точки зрения моего прошлого опыта пребывания в дыре во времени происходящее выглядело очень странно – я не смог исправить допущенного отклонения от «графика». Как я уже объяснял, феномен дыры предполагает наличие некой сдерживающей силы, которая заставляет случившиеся за день события в основном следовать в русле, проложенном оригинальной версией дня. Поэтому стоило мне приложить немного усилий (в данном конкретном случае – удерживать Руну и Фудзитаку подальше от старого дома), и течение дня должно было автоматически вернуться в обычное русло.

Однако этого не произошло, и убийство повторилось, хотя весь мой предыдущий опыт говорил, что такое невозможно. Конечно, прежде в период действия дыры столь драматических событий, как убийство, не случалось. Я ступил на неизведанную территорию. Вполне естественно, что расхождения, ставшие результатом моих же действий, стали для меня неожиданностью. Вот что я имею в виду, говоря о сложном законе причинно-следственных связей. Однако у меня нет ни мыслительных способностей, ни времени, чтобы как следует разобраться в том, что представляет собой этот закон. Так или иначе, ничего не оставалось, как попытаться исправить расхождения, которые привели к убийству деда, импровизируя с методом, который я придумал. А если, несмотря на все мои усилия, сделать этого не удастся, останется единственный способ спасти деда – точно следовать «графику» изначального круга, а значит, составить ему компанию за бутылкой. Но это – последнее средство.

Я постучал в комнату, которую занимала Маи. Потом еще и еще, ответа не было. Похоже, она пошла вниз. Я застал ее в столовой, одну, она разогревала мисо в кастрюле. Увидев меня, для порядка кивнула, но ничего не сказала. День только начался, но Маи уже была мрачнее тучи. Без макияжа она вовсе не казалась дурнушкой. Скорее наоборот, тонкие правильные черты лица, будь она не такой подавленной, придавали бы ей очарования не меньше, чем у Руны. Впрочем, может, не такому сопляку, как я, выносить подобные самонадеянные суждения.

– Маи-сан! Можно тебя на два слова? – По «графику» в столовой скоро должен был появиться Ёсио. Надо спешить. – Хотел тебя спросить кое о чем. Дело важное.

– Чего тебе? – спросила она равнодушно, похоже, заранее решив, что ничего важного сказать я по определению не могу. Выражением Маи очень напоминала мать. Ничего удивительного – она же ее дочка. Со временем,