Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

– Спрашивать у тебя разрешение? Каждый раз? Кто ты такая? Дурочка! Круглая дура! Мозги набекрень. У тебя никогда такого не будет. Никто из парней на тебя даже не взглянет. Потому что дерьмо в голове вместо мозгов. А все из-за неудовлетворенности. У тебя все паутиной заросло в этом месте. Оно тебе без надобности. Ха-ха-ха!

– Ну а ты, Фудзитака? – оборвала сестру Маи, поворачиваясь к моему брату. – В самом деле хочешь быть с такой затейницей? Я слышала, как ты говорил кому-то, что терпеть не можешь особ вроде твоей мамаши.

К моему удивлению, Маи надавила на точку, о которой я думал, и при этом оставалась совершенно спокойной. Чем больше злилась и кричала Руна, тем свободнее чувствовала себя Маи, тем точнее оценивала соперницу.

– Ну вот взгляни на нее сейчас, – продолжала Маи. – Неприятно об этом говорить, но она вылитая тетушка Камидзи. Злые глаза. Истеричка. Несет такое, что стыдно слушать. Как тебе это, Фудзитака? Ты правда такую жену хочешь?

Сделав шаг назад, Фудзитака испуганно наблюдал за схваткой двух сестер. Произошедшая у него на глазах трансформация его подруги, вдруг опустившейся до бесстыдного похабства, похоже, привела к тому, что его чувства к ней стали давать трещину. То, что творилось в его душе, не осталось незамеченным для Маи.

– Хочешь свалять дурака и пустить жизнь под откос ради тушеного мяса? Уж что-что, а его я смогу приготовить получше, чем Руна.

– Разве дело только в мясе?! – воскликнула Руна. – Он меня не только за готовку любит! Есть другие причины! То, что я ему делаю, как ему от этого хорошо! А ты так умеешь, сестричка?! Умеешь такое, а?!

– То есть ты готова плясать под мужскую дудку, – рассмеялась Маи, выслушав новые подробности непечатных непристойностей, на которые, оказывается, способна сестра. – Становишься рабыней. Полностью. Да, Фудзитака-сан мне нравится. Но если ему взбредет в голову, чтобы я нацепила нелепое нижнее белье, в котором мне будет неудобно, или пожелает делать это в позе, причиняющей боль, то пусть на меня не рассчитывает. Мне такой муж не нужен. Вбей это себе в голову. Я не игрушка и хочу быть с ним наравне. И это всех касается, не только его.

Это можно было назвать полным и окончательным разгромом. Как только подавляющая победа Маи стала очевидна всем, Руна разрыдалась и решила сорвать зло на Фудзитаке:

– Как ты мог позволить ей говорить такое?! Я думала, ты меня любишь! Какие красивые слова говорил, обещал защищать, заботиться! Сейчас самое время для этого! Ну скажи ей! Скажи хоть что-нибудь!

Замешательство на лице Фудзитаки сменилось выражением пустого безразличия. Он как-то странно передернул плечами и быстро скрылся в главном доме, даже не взглянув на Руну и Маи. Видимо, решил, что, чью бы сторону он ни принял, в любом случае окажется в положении шута. Заступишься за Руну – выставишь себя подкаблучником, поддавшимся ее чарам и неспособным вырваться из-под власти истерички. Поддержишь Маи – прослывешь волокитой, гоняющимся за юбками. В любом случае выставишь себя на посмешище. Стыда не оберешься. Лучше отойти от обеих в сторонку и не вмешиваться в их разборки. Другими словами, чем разрываться между двумя сестрами, Фудзитака предпочел сохранить собственное достоинство.

Хоть я и был постановщиком этой сцены, смотреть на такой безутешный финал стало тяжко. Руна, опешившая от реакции Фудзитаки – не просто безразличной, а холодной, – плакала навзрыд, как ребенок. Что касается Маи, то она ликовала, что избавилась от копившихся годами комплексов и обид. На лице играла тонкая улыбка, от которой становилось не по себе. Я заметил опасный блеск в ее глазах. Это был взгляд человека, испытывающего наслаждение от открытия «формулы истины», гласившей: причинение боли другому – ключ к собственному счастью.

При перезагрузке круга сцена, которой я стал свидетелем, сотрется из памяти ее участников… Никогда еще я не был так рад этому правилу дыры во времени. Мне претила мысль повторять эту дурно пахнущую стратегию еще несколько раз, вплоть до последнего круга, и зафиксировать как окончательный вариант дня. Нет, так не пойдет, решительно подумал я. Надо придумать какой-то совершенно другой способ предотвратить убийство деда. Лучше этой моей неудачной выдумки.

Руна с плачем ушла в главное здание. После того, что произошло, у нее вряд ли оставались силы наведаться в старый дом. Скорее, она убежала в свою комнату и будет сидеть там, пока не успокоится. Тем временем Маи, похоже, совсем забыв о моем существовании (я все это время наблюдал за происходящим из-за кустов), тоже скрылась в главном доме, даже не взглянув в мою сторону. Интересно, что она будет делать дальше? Смеяться и радоваться своей победе? Очень может быть.

С тревогой размышляя о том, как бы не превратиться в неисправимого мизантропа, наблюдая за сценами, подобными той, что увидел, я вышел из-за кустов и заметил чью-то тень в галерее. Дед! С бутылкой саке в руке он направлялся в старый дом. Отлично! Все шло по «графику».

Но что это? Я не поверил своим глазам. Дед был не один. Рядом, с опаской озираясь по сторонам, шагал Ёсио, прижимавший к груди пакет с закуской. Можете себе представить? На лицах деда и внука было написано: «Вот сейчас оторвемся на чердаке!» и сияли понимающие улыбки сообщников, идущих на дело.

Что происходит? Я был настолько обескуражен, что не мог сдвинуться с места. Я старательно избегал деда и полагал, что ему придется напиваться в одиночку. Как в эту схему умудрился пролезть Ёсио? Его появление не предусматривалось «графиком».

Я бы это еще понял, если бы на оригинальном круге мы выпивали на чердаке втроем – дед, я и Ёсио. В этом случае все просто – я выпал из этой формулы, и дед остался с Ёсио. Но ведь так не было. На оригинальном круге мы пили вдвоем с дедом, а на втором и третьем кругах я вывел себя за скобки и собственными глазами видел, как дед направлялся в старый дом в одиночку.

Но открывшуюся мне сейчас картину я тоже наблюдал своими глазами. Дед был не один. С ним шел Ёсио. Как вдруг такое получилось? Ведь Ёсио не был включен в оригинальный «график»! Существовал только один вариант ответа: мои действия, отличные от тех, что я предпринимал на предыдущих кругах, привели в действие закон странных причинно-следственных связей. И «аномалия» с появлением Ёсио стала одним из проявлений этого закона.

Толчком, как мне представлялось, мог стать тот факт, что Ёсио слышал начало нашего с Маи разговора. Я