Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

– Вы о преемнике? – Киёко из вежливости не стала говорить с набитым ртом и заговорила после того, как прожевала и проглотила кусок. – О преемнике госпожи? – Под госпожой она, разумеется, подразумевала тетку Котоно.

– Интересно, отец и вправду так сделает?

– Как?

– Объявит сегодня после обеда. Как думаешь, он серьезно?

– Хм-м… Трудно сказать. Не думаю, что он просто пошутил, но… что-то мне подсказывает, что в итоге он опять отложит. А еще магазин…

– Ну да. Но он закрыт. Что тут сделаешь?

Снова магазин! Это слово начинало раздражать, но меня взволновали другие слова тетки Котоно. О планах деда сделать объявление сегодня днем. Речь, конечно, шла о выборе преемника. Впервые о том, что дед якобы собирается объявить о своем избраннике, я узнал из подслушанного разговора Руны и Фудзитаки, и это вызвало у меня сомнения, но, похоже, дед в самом деле отказался от намерения до самой своей смерти держать в секрете содержание завещания. Должно быть, он завел об этом речь вечером первого января, за новогодним ужином, когда я уже отправился спать, а остальные продолжили банкет.

– Скажи откровенно, Киёко: кто, на твой взгляд, был бы самым подходящим наследником?

– Для вас, госпожа? Или для хозяина?

– Мне кажется, отцу все равно, кто унаследует компанию. Ведь отцовский бизнес своим успехом обязан счастливому случаю, свалившимся с неба деньгам. Его не волнует, что второе поколение может оказаться некомпетентным и пустит дело под откос. Скорее даже он будет не против, если компания затрещит еще при его жизни, что даст ему возможность вновь встать у руля и все наладить.

– Тогда, наверное, все зависит от вас, госпожа. Я уже об этом говорила. Почему вы сами не можете решить, кто вам больше подходит?

– Потому что не могу! Те, к кому я могла бы относиться по-матерински, ведь речь идет о фактическом усыновлении или удочерении, не годятся для дела. Есть человек, способный его вести, но уверенности у меня до конца нет. Поэтому остается перекладывать решение на плечи отца.

– Не могли бы вы сказать, кого имеете в виду? Если можно, конечно…

– Томори была бы хорошей преемницей деда. Она хоть и женщина, но вряд ли кто лучше подходит на эту роль. Профессионал своего дела. Но именно поэтому – я ведь сама дочь – у меня ощущение, что мне будет трудно любить ее как дочь. Она для меня чересчур способная и решительная.

– Если мы говорим о деловых качествах, как насчет Цутии?

– Не подойдет. Хотя он, конечно, парень хоть куда. Очень сообразительный. Но в критической ситуации, мне кажется, он может спасовать. Есть такой тип людей: стоит делу пойти не как прописано в инструкции, они сразу теряются и в слезах бегут к мамочке. Хотя это не более чем мое предположение.

– Маменькин сынок? Да, проблема…

– Может, я не объективна, но… К тому же он без ума от Руны.

– Неужели?!

– Похоже на то. Сужу по тому, как он на нее смотрит.

– Тогда кого вам проще всего было бы взять в дети?

– Маи, скорее всего. Когда я смотрю на нее, вспоминаю себя в молодости. Она как бы прячется в тени сестры и тем самым усложняет себе жизнь. Конечно, и у нее есть свои выверты и причуды. И все равно она девушка, глядя на которую думаешь: «Да, она могла бы быть моей дочерью».

– Что же вас останавливает, если не очень важно, есть у нее деловая хватка или нет?

– Нет, так не получится. Это отец может так думать, но не я. Edge Up сейчас – моя жизнь.

– Да-а… Как все непросто.

– Поэтому я и решила положиться на отца. И все же… – Я услышал, как тетка Котоно поставила тарелку на стол и тяжело вздохнула. – Я не ожидала от него… Чтобы таким способом…

– Вы же знаете: хозяин – человек азартный, любит делать ставки.

– Но это же не игра. Даже в игре можно как-то по-другому. Просто он не воспринимает это всерьез.

– Не знаю, можно ли так говорить, но…

– Ты о чем?

– Старики, бывает, впадают в детство. Что старый, что малый. Может…

Киёко не успела договорить. Ее прервал чей-то голос: «Доброе утро!» Я узнал его. Это была Томори.

– Извините, пожалуйста, госпожа, – проговорила она. – Я в гостях в вашем доме и имела наглость проспать.

– Ну уж скажешь. Еще семи нет. Еще никто не поднимался, кроме нас двоих. Можешь идти досыпать.

Хотя в голосе тетки Котоно не было ни сарказма, ни иронии, Томори понимала, что не может считаться в доме Футигами просто гостьей, как другие. По ее тону было ясно, что она чувствует себя очень неловко из-за того, что не помогла готовить завтрак.

Покончив с едой, тетка Котоно и Киёко вышли из столовой. Какое-то время было тихо. Томори сидела за завтраком одна. И тут раздался новый голос: «Что-то ты рано сегодня». В столовую вошел Цутия.

– Разве это рано? Госпожа Футигами и Киёко раньше меня позавтракали.

– Неужели? А наш председатель?

– Его я пока не видела.

– Наверное, еще отдыхает. Слава богу! Хорош бы я был помощник, если бы проснулся позже шефа и уселся завтракать, когда он уже закончил. Извини, это не про тебя ирония.

– Я не обиделась.

– Отлично! Тогда я тоже присяду, закушу.

Я никогда не слышал, чтобы Цутия с кем-то разговаривал таким непринужденным и дружелюбным тоном. Раз он был способен расслабляться, только оставаясь наедине с Томори, становилось понятно, на чем сосредоточен его интерес и внимание. Невысокая оценка, которую дала Цутии тетка Котоно, поначалу меня удивила, но теперь я начинал убеждаться в ее правоте.

– Ты слышала? – Тон Цутии становился все более фамильярным. Похоже, он говорил с набитым ртом. – Он еще не написал завещание.

– Разве? – Чем дружелюбнее становился тон Цутии, тем напряженнее звучал голос Томори. Хотя, может быть, мне просто показалось. – Я не в курсе.

– Тебе это неинтересно?

– Просто не мое дело.

– Как же так? Очень даже твое. Ведь ты одна из кандидатов в приемные дочери нашего президента.

– Я хочу просить госпожу исключить меня из кандидатов.

– Уже поздно что-то говорить. Председатель же спросил у тебя, интересно тебе это или нет, и ты ответила «да». Вот тогда и надо было отказываться.

– Теперь жалею, что сделала глупость.

– К чему эти переживания? Не выберут тебя – ты ничего не теряешь. Выберут – получишь все.

Томори не ответила.

– Послушай, – продолжал Цутия. – Я давно собирался сказать… Не кажется тебе, что нам надо стать немного ближе?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну