Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

В случае с Арчи я этого сказать не могу. Ничто в его внешнем облике и манере держаться не выдает богатого человека. Он в хорошем смысле совершенно ничем не примечателен.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной без предварительной договоренности, – начинает он. – Я также прошу прощения за все это юридическое крючкотворство. Вы уже познакомились с Леонорой?

– Да.

– Тогда вы, наверное, понимаете. Она ярая поборница таких вещей.

– Я понимаю, – говорю я.

– Я постараюсь не тратить ваше время попусту. Я знаю, что вы говорили с Викторией и что вы считаете, что могли видеть ее в Испании в то время, когда ее…

Он умолкает и закрывает глаза.

Меня очень подмывает поправить его, сказать, что все эти «считаете» и «могли» здесь совершенно лишние и я совершенно точно видел его дочь, но какой в этом смысл?

– С ее возвращения прошло четырнадцать лет. Вы ведь это знаете?

– Знаю.

– Позвольте мне быть в этом вопросе предельно честным: вы не первый, кто подписывает такое соглашение. За прошедшие годы мы наняли десятки сыщиков. Первых – еще когда Вик считалась пропавшей без вести, разумеется. ФБР продолжало расследование. Я не говорю, что они ничего не делали. У вас ведь есть ребенок?

– Да, – говорю я.

– Никто не болеет душой за ребенка так, как родители, верно?

– Верно.

– Поэтому мы наняли своих людей. А потом, уже после того, как Виктория наконец вернулась… одиннадцать лет ее жизни оказались потеряны. Их просто вырвали. Начисто. И я не знаю, хочу ли я вернуть ей эти годы – наверное, нет, – но человек или люди, которые сделали это с ней, так и не были пойманы. Так и не заплатили за все, что совершили. И мы с Талией не можем с этим жить. – В руках он держит стакан с чем-то, на вид похожим на холодный чай. – Никто не предложил вам чего-нибудь выпить?

– Я не хочу, спасибо, – говорю я.

– Насколько я понимаю, вы заслуженный сотрудник полиции, – продолжает Белмонд.

– Был раньше.

– А теперь частный сыщик.

– У меня нет лицензии.

– Артур сказал, вы время от времени выполняете для него кое-какую работу.

– Выполняю.

– Я хочу, чтобы теперь вы выполнили работу для меня. Вернее, для нас. Для всей семьи.

– Вы сказали, что нанимали других сыщиков.

– Да.

– Надо полагать, это были не самые последние люди с обширными возможностями.

– Да.

– Почему вы считаете, что мне удастся то, что не удалось им?

Арчи Белмонд отводит взгляд, делает глоток из стакана и говорит:

– Никто из них не знал про Испанию.

Я медленно киваю:

– Значит, вы верите мне, когда я говорю, что видел ее?

– Это Виктория нашла вас после того, как увидела вашу фотографию, а не вы ее. Так что да, я вам верю.

Ну вот.

Арчи Белмонд делает большой глоток холодного чая.

– Какое впечатление Виктория на вас произвела? – спрашивает он. – Я имею в виду, тогда, в Испании? Вам не показалось, что ей плохо или…

– Нет, – говорю я. – Ей не было плохо.

Он кивает и закрывает глаза, потом делает еще глоток чая.

– С вашего позволения, я сейчас ненадолго включу делового человека.

– Валяйте.

– Мы с Талией хотим нанять вас, чтобы вы выяснили, что произошло с нашей дочерью. Вы будете работать на нас. О том, что вам удастся выяснить, вы будете докладывать мне лично, и никому более. Соглашение о неразглашении также защищает все результаты вашей работы на меня как предмет адвокатской тайны, чтобы у вас не возникло искушения рассказать кому-нибудь о том, что вы узнали. Я хочу, чтобы вы рассказывали мне обо всем, что сможете выяснить, а потом, когда мы закончим, когда будем знать все, что удастся раскопать, о том, что произошло с нашей дочерью. Я хочу, чтобы вы не имели никакого касательства к тому, как мы поступим с этой информацией.

Я некоторое время обдумываю его слова.

– Допустим, мне очень повезет и я найду похитителя.

– Вы расскажете о нем только мне.

– А полиции?

– Я оставлю это на свое усмотрение. Все результаты вашей работы будут принадлежать мне. Я могу поделиться ими с полицией. А могу предпочесть не делать этого.

– Не уверен, что мне это нравится.

– Простите, мистер Кирс, но этот пункт не обсуждается. Я не намерен допускать, чтобы мою и без того травмированную дочь снова полоскали в прессе или таскали по судам. Я не позволю, чтобы она во второй раз стала жертвой того, кто это сделал. Я достаточно ясно изложил свою позицию?

Я ничего не отвечаю.

– Если вам удастся найти похитителя, вы укажете на него мне. И на этом все. Ваша роль этим ограничится. Что будет потом – не ваша забота. Ваше дальнейшее участие не предполагается.

Кажется, он говорит о самосуде. О совершении правосудия и воздаянии собственными силами. Я могу его понять. Шансы, что я найду виновных, очень невысоки, но шансы, что столько лет спустя я найду достаточно улик, чтобы виновных можно было арестовать и вынести им приговор, попросту стремятся к нулю.

Белмонд хочет взять дело в свои руки.

Я его понимаю. И мне это не нравится.

Арчи Белмонд чувствует мою нерешительность.

– Давайте обсудим детали и вознаграждение, – говорит он. – Я хочу нанять вас на следующие три месяца с условием, что вы будете работать исключительно над расследованием того, что случилось с Викторией. Оплата полмиллиона долларов плюс компенсация всех расходов.

Я очень стараюсь не вытаращиться на него с разинутым ртом, но, кажется, мне это не слишком хорошо удается.

Полмиллиона долларов, дамы и господа.

Плюс еще та сотня, которую я заработал, просто приехав сюда.

– Половина этой суммы будет переведена на ваш банковский счет сегодня же, – продолжает он. – Вторая половина – по окончании вашей работы, через три месяца.

Я, конечно, человек высоких моральных принципов и все такое, но в самом деле? Пятьсот тысяч? Это не просто деньги – это деньги, способные изменить жизнь. Это лучшая (или, по крайней мере, более легкая) жизнь для моей семьи. Я взвешиваю все за и против, и за побеждают с огромным отрывом. Голова моя идет кругом. Не знаю, рассуждаю я объективно или деньги затмили мне разум, но если я откажусь, то, скорее всего, впредь не смогу подойти к этой семье даже на пушечный выстрел и ничего больше не узнаю. Мне этого не хочется. Да, я отдаю себе отчет в том, что Арчи Белмонд в некотором смысле меня покупает. Если я соглашусь, то не смогу рассказать о том, что произошло в Испании, никогда и никому… хотя кому я мог бы об этом рассказать? Кто поверил бы мне? Кому было бы не наплевать? И как звучала бы эта история? Тем не менее именно это делает Белмонд, так ведь? Платит за то, чтобы