Вниз головой - Клэр Кершоу

почему, я могу ответить, – быстро говорю я. Хью щурит голубые глаза. – Мой любимый цвет – синий, только тебе не кажется, что для знакомства надо выбирать более стандартные вопросы… ну, например, «расскажи о своей семье»?

– Не вижу разницы, но ладно, можно и так.

– Давай, ты первый.

– У меня есть брат, его зовут Шегги, и мы не разлей вода.

– Шегги?! – хохочу я.

– С тобой невозможно разговаривать, – упрекает меня Хью, сдерживая улыбку. – Это не имя, а прозвище, с детства прилипло.

– А тебя мама зовет Скуби? – поддразниваю я. – А вы ее – Дафна? Или она больше похожа на Вилму?[2]

– Нет, она не называет меня Скуби, и ее зовут Грейси.

– Ладно, – говорю я, перестав смеяться. – Ну, как ты знаешь, у меня одна сестра, и мы тоже очень близки. Мы живем недалеко от родителей и часто видимся.

Время до следующего погружения пролетает незаметно. Хью только начал рассказывать, как в детстве присматривал за младшим братом. Кажется, мы оба привыкли ставить семью на первое место, даже в ущерб своим интересам. Когда я только встретила Хью, мне казалось, что у нас нет ничего общего и он невыносим. Теперь я готова признать, что ошибалась.

Глава пятнадцатая

Мы прерываем беседу и объединяемся в пару для дневного дайвинга. Все проходит по плану. Я наслаждаюсь ощущением прыжка, когда исчезают все посторонние звуки, и остаюсь наедине с океаном. Как приятно выбраться с тесной лодки!

Чудо-риф невероятно ярок и полон жизни. Куда ни глянь – вспышки цвета, вихри движения. Только губана-бабочки нигде не видно, к моему разочарованию. Делать нечего – я стараюсь использовать время под водой, чтобы почувствовать себя увереннее, и мысленно готовлюсь к третьему дайву – под покровом ночи.

Когда мы собираемся на обед, я просматриваю снимки ветвистых кораллов, сделанные за четыре погружения. Я отсняла около ста пятидесяти кадров, и лишь на двух можно разглядеть нечто похожее на губана-бабочку, и то не факт, а значит, надо продолжать поиски. Чтобы точно определить вид рыбы, нужно четко видеть ее отличительные признаки. У губана-бабочки имеется дополнительный плавник внизу, на брюшке. На моих снимках брюшка не видно. Весь мой «улов» – одна рыбья физиономия с фиолетовой чешуей и один хвост – тоже фиолетовый, с желтой полоской. Оба экземпляра могут быть губаном-бабочкой или другой, похожей на него, рыбой.

Расстроенная, я иду вслед за Эндрю и Пиппой вниз, отдыхать и обедать. Экипаж вновь превзошел самих себя. Нам приготовили киноа-салат с овощами и несколько тарелок с нарезанными фруктами. Пиппа накладывает себе всего понемножку. Увидев в углу коробку с «Орео», я замираю от радости. Я наполняю тарелку, решив пока повременить с печеньем, и, балансируя подносом, невозмутимо поднимаюсь на платформу, чтобы поесть на солнышке. Ветер развевает волосы. Страшно представить, на что похожа моя прическа. Вечером я расплела косы, чтобы принять душ, а обратно заплести не успела, и теперь моя грива то собрана в растрепанный пучок, то падает на спину.

В данный момент волосы лезут в лицо, и я завязываю их сзади, чтобы поесть спокойно. Однако не успеваю я приступить к еде, как появляется Хью.

– Не помешаю? – спрашивает он. – В кают-компании обсуждают очередную королевскую драму.

Он презрительно закатывает глаза. Я хлопаю по сиденью рядом с собой и уточняю:

– Из жизни британских монархов?

Хью кивает.

– Если я услышу еще хоть слово на эту тему, то добровольно брошусь к акулам.

– Ладно, – смеюсь я. – Никаких разговоров о королевской семье. Только про акул тоже молчок.

– По рукам.

Хью устраивается рядом и кладет мне на тарелку «Орео». Я изумленно поднимаю брови.

– Ты смотрела на них с таким вожделением, – пожимает плечами он.

У него на тарелке тоже одна печенька. Мы молча принимаемся за еду. Дайвинг отбирает больше энергии, чем я думала: давно не была такой голодной. Спустя пару минут мы замедляем темп и обмениваемся улыбками.

– Еда здесь куда лучше, чем я ожидал, – с довольным видом замечает Хью.

– Согласна. Я надеялась в лучшем случае на «ланчпакеты».

– Какие еще ланчпакеты? – недоуменно переспрашивает Хью.

Я со смехом объясняю, что у нас продаются такие готовые упакованные обеды с кусочками колбасы, сыра и крекерами. Хью слушает, морщась от отвращения.

– На самом деле они не так плохи. Мама покупала их нам с Ми… – Я испуганно осекаюсь, едва не произнеся «Милли». – Нам с сестрой в школу, – быстро исправляюсь я.

К счастью, Хью не замечает моей оплошности и засыпает меня вопросами о моем детстве. Приятно, что ему интересно, но детские годы в пригороде Огайо – не самый захватывающий сюжет, и я порой даже не знаю, как отвечать. Он в шоке от того, что в американских школах до старших классов преподают только историю США, и ему странно, что мы приносили обеды из дома, особенно учитывая их состав.

– Ни фруктов, ни овощей! – сокрушается Хью. – Ни яблочка даже!

В конце концов он умолкает, и мы спускаемся за добавкой. Мы вновь устраиваемся на своих местах, перед нами тарелки с киноа, ананасовой сальсой и вкусной смесью цветной капусты с фарро. Я беру фотоаппарат и рассматриваю два кадра, на которых, возможно, запечатлены заветные рыбы.

– Что там у тебя? – с набитым ртом спрашивает Хью.

– Лучше тебе не знать, – поддразниваю я, отодвигая фотоаппарат.

– Ты их видела?!

Он тянется к фотоаппарату, напрочь забыв о вежливости.

Я признаюсь, что не уверена, и наклоняюсь показать ему фото. Он совсем близко, и наши плечи соприкасаются. Хью пристально всматривается в экран.

– Что думаешь? Только без дураков.

Его глаза становятся темнее, насыщеннее. Я слишком зациклена на том, как меняется их цвет.

– Не знаю, – с сомнением протягивает он.

– Ты просто не хочешь, чтобы я их нашла?

– Нет, Милли, честно.

Его искренний тон немного смягчает горечь слов.

– Неубедительно?

– Боюсь, что нет. – Сердце переворачивается у меня в груди. – Но у нас еще много погружений, – успокаивает меня Хью.

– Не надо меня утешать. – Я стараюсь держаться невозмутимо, но в голосе прорывается грусть. – Ты ведь на самом деле доволен.

– Нет. Хотя должен признаться, я не совсем понимаю, почему ты так зациклилась на поисках губана-бабочки. Доказать, что кораллы восстанавливаются, можно и без него. Привлечь внимание к проблеме загрязнения можно и другими способами.

– Да, просто людям легче соотнести себя с рыбами. Они гораздо понятнее, чем кораллы.

Хью задумчиво кивает.

– Ладно. Но обесцвечивание рифов – самый очевидный способ показать, насколько серьезна проблема глобального потепления. Потому что они буквально меняют цвет. Вспомни Флориду, например. Один жаркий сезон – и все, кораллы почернели и умерли.

– Да большинство людей даже не знают, что кораллы – животные! Они не отличают мертвых от обесцвеченных! Они даже не в курсе,