Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Тема нашего вечера отсылает нас к эпохе, когда люди умели ценить красоту и благородство поступков. И сегодня мы собрались ради цели, которую Лучиано, несомненно, одобрил бы всем сердцем. Все средства, собранные сегодня во время вечера и аукциона, будут переданы в Фонд поддержки семей сотрудников экстренных служб Флоренции.

По залу прошел одобрительный гул, кто-то начал аплодировать, но Кьяра подняла руку, призывая к тишине.

– Это моя скромная благодарность тем людям, которые в самый темный день моей жизни – в день, когда город потерял одного из самых преданных своих сыновей, – проявили высочайший профессионализм и мужество. Их реакция, их самоотверженность… – она на мгновение опустила ресницы, словно справляясь с нахлынувшей болью. – Это то, чем Лучиано всегда восхищался. Я знаю, он бы гордился каждым из вас. Гордился бы тем, что его друзья и коллеги не просто чтят его память, но и помогают тем, кто ежедневно рискует собой ради нашего покоя.

Она подняла глаза, и на секунду Дамиано показалось, что ее взгляд сфокусировался именно на нем.

– Давайте докажем, что Флоренция умеет помнить не только своих героев, но и тех, кто остается в тени их подвига. – Кьяра кивнула. – Спасибо.

Под аплодисменты со всем достоинством она передала внимание зала в руки ведущего аукцион и осторожно спустилась по ступеням вниз в зал.

– Речь писала явно не сама, – съязвила Виктория, как только представление кончилось. – Но сделано умно.

– Даже чересчур, – поддержал ее Маттео. – Лучиано и месяца под землей не покоится, а она закатывает праздник и затыкает всем рты словами о благотворительности. Никто не посмеет обвинить ее в нечестивости.

Дамиано догадывался, о чем думал Маттео. В сегодняшнем спектакле чувствовалась опытная рука Нико, который умел использовать общественное мнение себе на пользу. Вслух они оба это озвучивать не стали. Изабелла все еще не знала, где оказался Нико, и пока что сообщать ей не планировали.

Какое-то время Росетти молчал, провожая глазами черную фигуру, медленно плывущую сквозь толпу. Люди расступались перед ней с той смесью почтения и любопытства, которая обычно зарезервирована для святых или палачей.

Он кивнул Виктории, чтобы найти себе более интересного собеседника, и она ретировалась, а Изабелла осталась так же внимательно наблюдать за Кьярой.

– Что скажешь?

Ему определенно нужно было выпить до того, как начнется еще один акт этого представления.

– Она держится как глава семьи, – она дернула плечами. – Я не ожидала.

– И все? – ответом Дамиано остался не удовлетворен, его жена редко была такой немногословной относительно других женщин, попадавших в зону ее внимания.

– Не знаю… – протянула Изабелла, поджимая губы. – По ней трудно что-либо сказать. Она не озирается по сторонам, никого не ищет глазами и выглядит довольно уверенной. Если это ложь, то отточенная идеально.

Дамиано вдруг поднялся с места, Изабелла тут же вскинула к нему голову.

– Ты куда?

Он чуть улыбнулся ей уголком губ, но ничего не сказал. Кьяра наконец расположилась за столом в центре залы, и ему было чертовски интересно обменяться с ней парой слов. В таком-то окружении она не сможет сделать ему ничего, даже улыбаться придется фальшиво.

Пройдя через гостей, пытающихся сторговаться за очередной лот идущего со сцены аукциона, он остановился за спиной Кьяры. Она все еще держала свой бокал, обменивалась фразами с Сиеной, очевидно, прекрасно зная, что Дамиано стоит за ее спиной.

– Чем обязаны, синьор Росетти? – Скьяретта распахнула свои огромные глаза, выглядя абсолютно невинно.

– Хотел поинтересоваться, не оставите ли вы меня с Кьярой наедине?

Он намеренно использовал имя, а не официальное обращение, что вызвало у Сиены неодобрение. Они были слишком плохо знакомы, но слухи ходили разные, особенно о том, как она помогала отцу, а значит, чтила традиции семьи и прекрасно осознавала иерархию.

Кьяра, прежде не оглянувшаяся в его сторону, теперь вдруг развернулась и вскинула брови. Она рассматривала его, будто выискивала намерения в выражении лица, но довольно скоро кивнула Сиене, и та растворилась в толпе.

Дамиано сел напротив, их колени соприкоснулись, а взгляды пересеклись. Она смолчала, дожидаясь, когда он заговорит о том вопросе, с которым пришел, но и он не торопился.

– Ты в курсе, – вдруг прошептала она, опираясь на руку на столе, – что только тем, кто внес пожертвования, позволено находиться в этом зале?

– Я-то думал, что приглашение само по себе освобождает от такой ответственности.

– В таком случае я тебя разочарую, – она одним коротким взглядом пригласила его посмотреть на аукцион. Росетти не то что не проследил за этим движением, а полностью его проигнорировал.

– Зато я в курсе, что ты уже заручилась поддержкой Скьяретта и Ди Кристины.

Кьяра не удивилась, пожав плечами.

– Я знаю.

– И я в курсе, что ты посодействовала полиции в остановке моих поставок.

– Ты перестанешь говорить очевидные вещи? – Кьяра коротко рассмеялась, попросила у официанта движением руки еще один бокал шампанского. – Мы можем разговаривать так весь день.

– Правда? – он вскинул брови, без труда перехватил бокал себе и поставил на стол, не позволяя Корсани к нему даже прикоснуться. – И что интересного расскажешь мне ты?

– Скажем, что ты используешь жену и ребенка сегодня для своих целей. – Она без тени сожаления вернула бокал к себе и сделала глоток. – Что твой маршрут перенесен в Триест и часть его идет по воде. И что следующую крупную сделку ты планируешь заключать с Миланом.

– Как далеко ты засунула свой любопытный нос. – Дамиано расплылся в улыбке. – Вьери помог?

– Немного он, – она наклонила голову, но от него не укрылось, как нервно сжались пальцы на клатче. – Немного Кейл, немного твоих крыс, немного полиции… У моей семьи, как оказалось, много связей.

– Ты хорошо используешь их. Особенно для того, чтобы притворяться главой, которой не являешься.

Ее губы растянулись в ухмылке, скрывающей уже известную ему злость, мелькнувшую в глубине ее глаз. Ему нравилось действовать ей на нервы. Просто чтобы видеть, как она пытается удержать себя в рамках инструкций и выдуманного образа.

– Жаль, ненадолго, потому что все это скоро перейдет ко мне, – добавил Дамиано непринужденно.

Кьяра наклонилась, обдавая его кожу на шее теплым дыханием, в нос ударил запах дорогих духов.

– Хочешь знать, что я сделаю с тобой? – Голос дрогнул, и Дамиано почувствовал это кожей. – Я лишу тебя семьи, влияния, заставлю тебя забыть, что ты когда-либо владел целым миром, и поселю тебя в далекой деревушке для самой обычной жизни, которую ты предлагал мне.

Он чуть повернулся так, что его губы практически касались ее уха, нос задевал пару вьющихся прядок на виске.