Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Ты дома, – тихо заверил Кейл и присел перед ней. – Здесь тебе ничего не угрожает.

– Я не хочу быть сильной, – прошептала она, голос сорвался до хрипа. – Я не хочу… Я просто хочу, чтобы это закончилось. Все. Я устала…

– Знаю, – он кивнул и попросил ее вытянуть руки вперед, осторожно сбрасывая собственный пиджак с плеч.

– Я боюсь.

– Знаю.

Он натянул теплый свитер ей через голову и вытащил непослушные пряди, осторожно убирая их от лица. Затем заставил ее влезть в пижамные штаны и закутал в плед.

Никаких лекций о том, что он предупреждал, не прозвучало, пока она тихо плакала и позволяла слезам капать на разбитые костяшки пальцев, что весь вечер прятались за перчатками.

Она плакала, пока не кончились слезы, пока горло не стало болеть, пока голова не начала раскалываться от напряжения. Потом еще немного. Пока не осталась только пустота – выжженная, тихая.

Внутри медленно что-то возвращалось на место.

В двери постучали, и в спальню заглянул Нико с кружкой чего-то горячего. Он без лишних вопросов прошел внутрь и вручил ей, очевидно, какие-то травы.

– Там успокоительное, тебе полегчает, – заверил он ее и посмотрел на Кейла. Тот кивнул, все еще сидя на полу возле кровати, удерживая плед вокруг нее. – Ты отлично справилась сегодня, Лучия. Нужно отдохнуть.

Она несколько раз покивала, стараясь сделать глоток, пока руки дрожали. Горькая жидкость обжигала язык, но ощущение было приятнее, чем колотящий озноб. Тепло разливалось в груди, кружка опустела наполовину.

Нико забрал ее из дрожащих рук, поставил на тумбочку.

– Может, хочешь остаться в гостиной? – спросил Казентино, поднимая глаза. – Там камин, тебе будет теплее.

Ей эта идея определенно нравилась. Кьяра снова кивнула, плотнее закутываясь и обхватывая свои плечи ладонями. Вряд ли что-то могло ее согреть буквально, но теплое пламя напротив всегда ассоциировалось с чем-то уютным и домашним. В таком хотелось утонуть.

Прямо в пледе Кейл снова поднял ее на руки, а Нико схватил с кровати подушки и одеяло. Они оба так бережно обращались с ней сегодня… Ее сердце разбивалось от мыслей об этом. Прижавшись к плечу Кейла сильнее, она прикрыла глаза, пока он не начал опускать ее на диван.

Нико уже разжигал камин. Пламя вспыхнуло, затрещало, и тепло потянулось в комнату мягкими волнами.

Кейл уложил Кьяру, поправил плед, подоткнул края так, чтобы не было щелей. А Нико положил подушки за спину и под голову, накинул сверху еще одно одеяло.

– Лучше? – тихо полюбопытствовал он, наклоняясь.

Кьяра кивнула, глядя на огонь. Языки пламени танцевали, отбрасывая тени на стены, и это было завораживающим – смотреть, как они двигаются, как меняются, как поглощают дрова одно за другим.

Тишина легла между ними на какое-то время. Только треск огня, ровный далекий голос Кейла, какая-то осторожность в вопросах о вечере со стороны Нико и тепло, что медленно пробиралось под кожу.

Дрожь постепенно утихла. Веки стали тяжелыми. Успокоительное начало работать, мягко затягивая ее в сон, как теплая вода.

Кьяра смотрела на огонь сквозь полуприкрытые глаза и чувствовала, как что-то внутри наконец отпускает.

Завтра она снова станет синьорой Корсани. Неуязвимой перед любой угрозой, смелой и рациональной. Но сегодня – хотя бы сегодня – нужно было побыть просто Кьярой.

Маленькой и напуганной.

И чтобы рядом были те, кто не требовал от нее быть кем-то другим.

Она закрыла глаза и позволила сну забрать ее так же медленно и осторожно, как уносили ребенка после долгого плача.

* * *

– Ты что-то хотела? – Лучиано казался еще более отстраненным, чем обычно. Выделив для нее пару минут из своего расписания, он стоял у высоких окон и вглядывался в горизонт так, будто надеялся там что-то увидеть.

Кьяра сделала несколько неуверенных шагов в комнату, не имея никаких сомнений, что лишнее движение будет стоить ей достаточно дорого.

– Я хотела попросить тебя о подарке.

– Подарке? – он развернулся, насмешливо очерчивая ее силуэт глазами. – Я бы на твоем месте не называл так развод.

– Как будто наш брак можно просто так закончить, – огрызнулась она в ответ. – Я… Я подумала о саде под окнами. О том, что можно было бы с ним сделать, раз уж я… здесь.

– Дамы и господа, посмотрите, она наконец-то вышла из своей спальни и решила заняться хоть чем-то.

Его сарказм часто вызывал в ней тошноту и желание скрыться снова внутри своей комнаты.

– Это ведь ты хотел, чтобы я перестала призраком шататься по корридам.

– Мне глубоко все равно, что ты делаешь, до тех пор, пока ты делаешь это в стенах дома. Хоть сад восстанавливай, хоть шторы новые покупай, хоть посуду бей.

– Может быть, мне стоило бы его просто сжечь в таком случае, раз тебе настолько плевать? – Кьяра сорвалась и прикусила кончик языка.

Молчи, не провоцируй, будь послушной.

Она почти приготовилась к удару, но реакции не последовало.

– Сожги, – Лучиано дернул плечами, выражая все свое равнодушие. – Я куплю новый. Его тоже можешь сжечь, пока тебе не надоест и ты не найдешь занятие полезнее, чем тратить деньги моей семьи.

– Нашей семьи, твоими стараниями.

– Повторяй себе это почаще, дорогая.

И снова насмешка в голосе. Ему действительно было все равно и на нее, и на то, что она будет делать. Кьяра могла сколько угодно носить фамилию Корсани, но частью этого дома она не станет никогда, всегда так и останется красивым дополнением, от которого тошно.

– Я хочу сорт черных роз, – выпалила она, поднимая к нему глаза. – Или почти черных. Мне все равно.

– Ладно, – только ответил он.

Прошло несколько секунд, в течение которых она уже тысячу раз подумала, что пора бы оставить его в гордом одиночестве, в котором он проводил девяносто процентов своего времени, работая.

Но Лучиано развернулся и кивнул прямо перед тем, как она сделала шаг назад.

– Я займусь этим. Сад твой. Развлекайся.

И не попадайся мне на глаза – вот что под этим подразумевалось. Кьяру это устраивало, поэтому она попробовала благодарно улыбнуться и исчезнуть из поля его зрения, чтобы заняться тем же, что она делала последние дни, – закрыться у себя со стопкой книг и не подпускать к себе никого.

* * *

Воспоминание мелькнуло в голове, стоило ей снова оказаться в знакомом месте.

Кьяре просто требовалось выбраться из дома, в котором с утра было особенно суетливо. Она шла по дорожкам через кусты высаженных роз, аккуратно касаясь лепестков пальцами. Голова была на удивление пуста, как и всегда здесь,