Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Она простонала что-то и отстранилась от него, на лице так и была видна напускная скука, смешанная с раздражением.

– Как низко, Росетти, напоминания о покойном муже. Ты действительно не способен придумать ничего более оригинального, чтобы меня задеть?

– Ты мне абсолютно ни к чему. Мне нужна империя, что так удачно уплыла тебе в руки.

– Что тут скажешь, – она обвела глазами зал и вернулась к нему. – Я удачно вышла замуж.

– Сманипулировала им, чтобы он переписал на тебя все свое имущество? Или ты просто успела закрутить роман с его соттокапо и вынудила уже его от всего отказаться?

Теперь удивление проскользнуло в ее идеальной маске спокойствия. Пока Кьяра закидывала ногу на ногу, она задела краем туфли его ногу, будто напоминая, где он и с кем находится.

– Тебе должно быть стыдно за такие намеки в вечер памяти и скорби.

Дамиано ступил на верный путь и прекрасно это знал. Ему нужно было развести ее хоть на какие-то ответы, которые ему так необходимы, хоть что-то о ее планах и о том, почему Лучиано доверил ей империю.

После пары бокалов шампанского и в атмосфере приема она должна была чувствовать себя достаточно расслабленной, чтобы проболтаться. Поддерживать с ним этот флирт на грани означало запутаться в собственных ответах, ни одна женщина не бывает идеальной всегда.

Поэтому он продолжил давить, надеясь на реакцию:

– Расскажи мне про свадебную клятву.

– Свадебную клятву? – она не на шутку озадачилась вопросом.

– Именно. Что ты пообещала взамен на то, чтобы остаться в живых? Копов-крыс убивают сразу, не дожидаясь.

Кьяра молчала несколько секунд, в ее лице Дамиано не мог прочитать ничего, он не видел никаких подтверждений или отрицаний в ее глазах, ни удивления, ни злости… Она была такой пустой, что становилось даже не по себе.

– За любые ответы есть своя плата.

Он удержался, чтобы не закатить глаза на такой очевидный выпад, но только потом он понял, что она имела в виду. Росетти даже не слушал, что именно продавали на аукционе в этот момент, это было абсолютно не важно. Он дождался следующей ставки, схватил табличку на столе и, не отрывая взгляда от Корсани, произнес:

– Восемь тысяч.

Это была самая большая ставка за вечер, судя по молчанию в зале. Там дальше продолжался аукцион, никто не перебил его цену, поэтому зал разразился аплодисментами.

– Продано синьору за центральным столиком!

Дамиано чувствовал взгляд Виктории и Изабеллы на своей спине, был уверен, что к нему были вопросы, как и у всего зала. Кьяра торжественно улыбнулась, будто все шло так, как и задумывалось.

– Достаточная оплата ответа?

Она поджала губы. Отвечать не торопилась, выдержав долгие секунды тишины между ними, нарушаемой лишь шумом и музыкой вокруг. Достаточно долго, чтобы свести с ума кого угодно, только не его.

Кьяра лишь едва изменилась в лице перед тем, как наконец бросить, поднимаясь с места:

– Я пообещала быть хорошей женой. Не задавать лишних вопросов, не лезть в его работу и делать вид, что ничего не понимаю.

Пауза.

– Ты заплатил за очень скучный ответ.

Аплодисменты в зале стихли, аукцион перешел к следующему лоту, музыка снова заиграла – слишком громко для такого разговора.

– Врешь, – ответил он тихо.

Кьяра улыбнулась мягко и вежливо, коснувшись кончиками пальцев его плеча.

– Возможно, – она пожала плечами. – Но ты ведь и не покупал гарантию честности.

Она извинилась перед ним и скрылась в толпе, оказываясь в компании Ди Кристины уже через секунду и больше не оборачиваясь на Росетти.

Глава 10

Уставшие и заметно помятые после конца приема, они с Кейлом переступили через порог дома.

Кьяра тут же почувствовала, насколько стало теплее, уловила аромат ужина с кухни и ощутила себя в безопасности.

Выключатель щелкнул где-то в груди.

В безопасности…

Прежде чем она успела осознать, что происходит, горячие слезы покатились вниз по щекам. Ноги подкосились, и она едва не рухнула на пол, если бы не рука Кейла.

Он сбросил сумки, которые нес, мгновенно и поддержал Кьяру под локоть.

– Не могу дышать, – выдохнула она, хватаясь за горло. Жемчужная нить ожерелья врезалась в кожу, каждая бусина давила отдельно, будто петля затягивалась все туже. – Сними… пожалуйста…

Кейл развернул ее к себе спиной, пальцы нашли застежку, расстегнули. Жемчуг упал ей в ладони, и Кьяра разжала пальцы, роняя его на пол. Он покатился куда-то к стене, но ей было все равно.

– Платье, – она дернула за ткань на плече, голос сорвался. – Я не могу… Оно…

Он не стал спрашивать и начал расстегивать бесконечный ряд крошечных пуговиц на спине. Одна. Вторая. Третья. Слишком медленно. Слишком много.

Кьяра чувствовала, как ткань облегает тело. Гребаный наряд, душащий, как саван.

– Быстрее, – прошептала она. – Пожалуйста.

Кейл сдался и резким движением дернул платье в разные стороны. Стройным роем пуговицы посыпались вниз вслед за жемчугом. Кьяра вырвалась из ткани, сбрасывая платье до плеч.

Он коснулся ее щеки ладонью, и контраст был разительным: его теплая кожа и ее ледяная, будто весь жар ушел куда-то внутрь, спрятался там, где его не достать.

Хотелось выпрыгнуть из тела, из платья, содрать все волосы на голове.

Стянув с себя с себя пиджак, Кейл накинул ей на плечи, потом подхватил на руки – легко, будто она ничего не весила. Кьяра не сопротивлялась, только вцепилась в его рубашку, уткнулась лицом в плечо и спрятала слезы в ткани.

Он нес ее по лестнице, и все, что она слышала, – это ее всхлипы и его размеренные ровные шаги. В спальне он опустил ее на кровать, присел рядом.

– Не могу остановиться, – выдохнула Кьяра сквозь слезы. – Прости, я не могу…

– Я никому не скажу, – заверил он и провел по ее щеке пальцами.

Кьяра плакала, и все, что она держала весь вечер – каждая холодная улыбка Дамиано, каждый взгляд, оценивающий ее, как добычу, каждая секунда, когда она стояла с прямой спиной и высоко поднятой головой, притворяясь, что не боится, – вышло сейчас, когда больше не нужно было держаться.

Кейл осторожно стянул остатки платья с ее талии и отбросил его в сторону. Было наплевать, что станет с этим несчастным куском ткани. Он пошел в сторону гардеробной, на несколько секунд оставляя Кьяру совсем одну.

Она обняла себя за плечи, сворачиваясь внутри его пиджака, пока он не вернулся с какой-то одеждой.

– Он знает, – прорвалось сквозь рыдания. – Дамиано