Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

– Разумеется. Однако вы говорите, что шли домой пешком. Когда вы минут через пятнадцать или около того вернулись, дома были только Джон Ричардс – тот, я полагаю, кто встретил нас у двери, – и ваша жена. Если позволите заметить, они…

– …менее беспристрастны, – закончил за него Сеймур. – Что я могу сказать? Ричардс с нами двадцать лет. Он, несомненно, солгал бы не задумываясь, если бы считал, что это в моих интересах. Моя жена, с другой стороны, чиста, как первый снег. Она не стала бы врать, даже если бы от этого зависела ее жизнь, мое спасение или моя погибель, но тут вам придется поверить мне на слово. – Он снова улыбнулся. – Вы можете поговорить с ней и рассудить сами. Ее не бывает по утрам, но в остальное время она к вашим услугам.

– Спасибо. Так и сделаю.

Какой, правда, от этого толк? Он заранее знал, что скажет леди Сеймур, и не важно, правду она скажет или нет, ее нельзя заставить давать в суде показания против мужа, так что тратить на нее много времени не стоило.

Дарбишир держал в голове еще один факт, хотя и не стал его озвучивать. Даже если бы Сеймур поймал такси и помчался в Челси (доказательств чему у них не было), до прибытия декана и его гостей на Крессуэлл-Плейс у министра было бы не больше пяти-десяти минут. Сеймур никак не мог совершить кровавые убийства и успеть привести себя в порядок. Никаких подтверждений того, что они с деканом знали друг друга или были в сговоре, также не существовало.

Конечно, Сеймур мог нанять для грязной работы кого-то другого. Кабинет министров обеспечил ему идеальное алиби. Что интересовало Дарбишира, так это мотив.

– Вы были знакомы с Дино Пересом? – спросил Дарбишир.

– Как я уже говорил, нет, – сказал Сеймур. – Я никогда не встречался с этим человеком и не слышал о нем.

– А с Джиной Фонтейн?

Сеймур склонил голову и кашлянул:

– Я знал о ней. Раз уж вы тут, не стану скрывать. Ее популярность в “Раффлз” едва ли составляла государственную тайну.

Браво, подумал Дарбишир. Он-то хорошо подготовился. Он знал, что Сеймур был давним клиентом агентства. Большим ценителем возвышенных бесед, которые в “Раффлз” предлагали разборчивому джентльмену. Сеймур определенно слышал о мисс Фонтейн, и отрицать это было бы глупо. Похоже, глупцом министр по технологиям не был.

– Но вы никогда не встречались?

– Никогда. Не мой, м-м, типаж.

– Вы знаете кого-нибудь из мужчин, с которыми она встречалась?

Сеймур поднял брови и поерзал в кресле:

– Право, инспектор. Понятия не имею. У меня нет привычки расспрашивать друзей об их ночных похождениях.

– Но вы говорите, популярность мисс Фонтейн была хорошо известна.

Он явно сконфузился:

– Об этом болтали в клубе, знаете, в общих чертах. Неудачные шутки, когда мужчины переберут с выпивкой.

– В каком клубе?

– В “Уайтсе”.

– Не в “Артемиде”?

– Не думаю. Я давно там не был.

– Значит, вы не знаете, как на ней оказалась бриллиантовая тиара, которую вы купили в прошлом году.

– Ни малейшего, как я уже говорил. Тиару украли, и я могу только предположить, что грабитель дал той девушке ее использовать, по причинам, о которых я не имею представления.

– Вы, должно быть, понимаете, что это маловероятно, – настаивал Дарбишир.

Сеймур не отвел глаза и слегка улыбнулся:

– Понимаю, конечно. Я понимаю, в каком я положении. Но это правда.

– Вы не против показать нам сейф?

– С удовольствием.

Сеймур приподнялся вставать, когда Дарбишир жестом остановил его:

– Прошу прощения. Сначала еще один вопрос.

– Да?

– Вы когда-нибудь бывали на Крессуэлл-Плейс? Вы не упомянули об этом в своем заявлении.

В глазах Сеймура что-то мелькнуло. Дарбишир видел, что он впервые замешкался и просчитывает что-то в уме.

Министр склонил голову:

– Да. Один раз. Я… был там с другой эскортницей из “Раффлз”. Я искал место поскромнее. Они предложили дом сорок четыре. Это было несколько месяцев назад.

Хорошее решение, подумал Дарбишир. Я бы в конце концов все равно это выяснил. Если он беспокоился, что в доме найдут отпечатки его пальцев или другие улики, это был хороший способ объяснить их присутствие.

Но они не нашли никаких отпечатков. Служанка убиралась тщательно. Неудивительно, что она напоминала танк “Шерман”.

– Спасибо. О, и еще кое-что. Сержант Вулгар, фотография?

Вулгар достал фотографию вонзенного в глаз Переса складного ножа с рукоятью из оленьего рога. Нож был немецкий, определил Дидар. Министр поморщился.

– Вы узнаете нож?

– Да, конечно. – Сеймур поднял глаза. – Он был воткнут в жертву, не так ли? В мужчину, я имею в виду. Фото было в газетах.

– Да. Вы видели его раньше?

Он посмотрел на фотографию чуть внимательнее и сжал губы:

– Не могу сказать точно. В свое время я повидал немало таких ножей. Как, наверное, и вы, инспектор. Простите. Пройдем?

– После вас, сэр.

Они направились в столовую, расположенную на том же этаже. Сеймур снял с крючка картину маслом с изображением венецианского Гранд-канала, под которой в стену был врезан сейф размером примерно восемнадцать на двенадцать дюймов, с двумя латунными ручками и замочной скважиной по центру. Дарбишир перевидал таких сотни.

– Установили пять лет назад, – объяснил Сеймур. – Лучшее, что можно было купить за деньги в то время. Я храню в нем облигации, важные документы и так далее. Моя жена оставляет тут жемчуг и другие украшения, которые носит регулярно. Тиара лежала в банковской ячейке, но я забрал ее, чтобы подарить супруге на сорокалетие.

– Когда это было?

– На прошлой неделе. Пока аукционный дом не связался с вами по этому поводу, я понятия не имел, что тиары больше нет в коробке на верхней полке, где я ее оставил. Как я уже говорил, я не встречал описания бриллиантов в бульварной прессе – мы ее не читаем. Когда мне позвонили из “Бонхэмс”, я был уверен, что они ошибаются: это не могла быть Зеллендорф. Но потом я открыл сейф и убедился, что вместе с тиарой пропали все украшения жены и довольно ценные часы, которые достались мне от отца. – Министр беспомощно посмотрел на полицейских: – Мы не знаем, когда именно нас ограбили, но у нас тут ходили рабочие. Жена делала ремонт в гостиной и в спальнях. Я уже сообщил названия всех фирм, в которые мы обращались. Внешне сейф выглядел как обычно. Один ключ хранится у меня на цепочке для часов, запасной – в банке. Оба на месте. Грабитель знал, что делал. Работа профессионала.