Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

так говоришь… Кстати, у тебя не получится рассмотреть косточки в ее вечерних платьях? Мне интересно, как мистер Хартнелл их закрепляет. По-моему, у него какая-то новая техника.

– Вечерние платья не по моей части! – засмеялась Джоан. – У меня нет возможности вывернуть их наизнанку.

– Жаль. – Ева вздохнула. Она подошла и обняла Джоан. – Мы будем скучать, знаешь ли. Дома без тебя все не так.

– Да. Элис будет спать на нормальной кровати вместо матраса на полу.

– Ей это никогда не мешало. Она тебя обожает. – Тетя ласково погладила щеку Джоан рукой в перчатке.

– Я тоже ее люблю, – сказала Джоан, крепко обнимая стройную тетю. – И тебя.

Фигура у тети Евы была такой же, как у матери Джоан, умершей, когда дочь была подростком. Когда тетя обнимала племянницу, в той оживало чувство утраты, поднимаясь волной. Младшая из трех кузин, с которыми Джоан делила комнату, Элис, унаследовала от своей матери ярко-рыжие волосы и россыпь веснушек на носу. Джоан знала, что будет скучать по девочкам, но одновременно наслаждалась независимостью. Как будто судьба давала ей последний шанс.

Джоан прожила на свете почти четыре десятилетия, но ее жизнь умещалась в четыре чемодана, два из которых принадлежали тете Еве. Разбирая их на кровати, чтобы тетя забрала домой пустые чемоданы, Джоан нашла в одном из них подарок – коричневый бумажный сверток, аккуратно перевязанный лентой.

– О, это тебе, – небрежно сказала Ева. – Сшила прошлой ночью из остатков. Распакуешь позже.

Еще раз обнявшись с тетей на прощанье, Джоан вернулась к подарку. Развернула бумагу и встряхнула сложенную ткань. Это было шелковое кимоно цвета нефрита, подбитое шелком с узором цветущей сакуры. Тетя Ева определенно сшила его не из “остатков”: только ткань наверняка обошлась в целое состояние. Кимоно было достойно принцессы – или дамы в норковом манто, которая, поздоровавшись с соседкой, шла домой и садилась на синий бархатный диван. Джоан накинула кимоно поверх платья и задумалась. Что ждет ее впереди? Все складывалось слишком хорошо, чтобы длиться вечно.

глава 17

На второй неделе мая, месяц с лишним после обнаружения тел в Челси, сэр Хью пришел в кабинет королевы, чтобы обсудить ее график.

– Я добавил пятнадцать минут в ваше расписание на утро, мэм. Полицейский отчет, который вы запросили, доставили вчера. Я успел его пролистать. Если хотите, я…

– Спасибо, Хью.

Королеву интересовали конкретные детали, но она не собиралась расспрашивать секретаря.

– Прежде всего, мэм, я могу подтвердить, что мужчина заказал именно блондинку-принцессу. Он, вероятно, имел в виду принцессу Грейс, княгиню Монако. Это объяснило бы тиару. Надеюсь, это успокоит вас… – Он выглядел смущенным… – Относительно вашей семьи и так далее.

– Не полностью, – сказала королева. – Но продолжайте.

– Инспектор Дарбишир добился отличных результатов в установлении того, как были совершены убийства.

– Не старший инспектор Венейблз? – перебила королева. – Я ожидала, что расследование возглавит он. – Она знала Венейблза по нескольким громким делам, попавшим на первые полосы газет.

– Не в этот раз, мэм. Он был, э-э, занят. Но Дарбишир очень старателен. И тактичен.

Их глаза встретились, и она заметила на лице секретаря крайнее напряжение. Или это игра света в линзах очков?

– Он должен вести себя тактично?

– Всегда, – отрезал сэр Хью без дальнейших объяснений.

Королева хотела уточнить, но секретарь уже плавно перешел к другому.

– Вам будет приятно узнать, что декан из Бата почти полностью исключен из списка подозреваемых.

– О, прекрасно. У него алиби?

– Отнюдь нет, мэм. Но, не вдаваясь в подробности, для совершения преступления нужны были два человека, чтобы, э-э, обездвижить жертв. Нет признаков, что у декана был сообщник, тем более мотив. Доказано, что дом использовали для встреч без его ведома.

– Это я знала.

– В самом деле, мэм? – Сэр Хью был слишком вежлив, чтобы выразиться определеннее, но его густые брови взлетели над очками.

– Мне говорила Дебора Фэрдейл.

– О, ясно. – Сэр Хью достал из зажатой под мышкой папки листок и быстро пробежал его глазами. – Однако некоторые вопросы остаются без ответа. Если полиция права относительно времени убийств, то декан либо едва разминулся с преступниками, либо проспал преступление. Почему он не заметил, что цветы, купленные им накануне, исчезли с прикроватной тумбочки? Или что задняя дверь не заперта на засов? Или – самое важное – что дверь во вторую спальню, напротив его собственной, приоткрыта, как на следующей неделе увидела служанка? Удивительная рассеянность со стороны декана.

– Он это как-то объяснил? – спросила королева. Клемент Мортон, каким она его помнила, был человеком проницательным и сообразительным, что и требовалось, чтобы обыграть ее мать в канасту.

– Он сослался на зубную боль, мэм. Он отправился в Лондон в понедельник утром, чтобы посетить дантиста на Харли-стрит. Накануне вечером он выпил немного больше обычного, чтобы, как он говорит, притупить боль. Опять же, похмелье.

– Понимаю.

Объяснение казалось правдоподобным. Королева знала, какой мучительной бывает зубная боль. Или боль в ушах…

– Инспектор Дарбишир подозревает связь с лондонской бандой. Он уже выяснил, что Перес общался с сомнительными личностями. Он был из Аргентины, мэм. Инспектор ведет переговоры с Буэнос-Айресом.

– Вы говорите, он знает, как были совершены убийства?

– Да. Как я уже сказал, я не буду вдаваться в подробности, но Переса почти наверняка атаковали первым, а Фонтейн убили как свидетельницу. Перес был застигнут врасплох в… э-э… спальне и оставлен там же, где упал. Нож в него вонзили потом, в порыве мести. Или, возможно, в качестве послания. Грязное дело.

– Есть ли в деле что-то о выстреле?

– Выстреле? – Брови секретаря снова взлетели. – Мисс Фэрдейл, мэм?

– В общем да.

Сэр Хью пробежался глазами по своим заметкам.

– Э-э… вот. Два свидетеля что-то слышали около трех часов ночи. Но примерно в то же время проезжал мотоцикл, так что это почти наверняка был выхлоп. Никаких следов пуль, гильз или повреждений от стрельбы. – Он оторвался от бумаг. – Показания свидетелей сходятся не во всем. Такое часто бывает на ранних этапах расследования, полагаю…

– Но у них было шесть недель, Хью!

– Пять со дня обнаружения тел. На все нужно время.

Королева старалась ничем не выдать особого интереса к делу.

– Больше на улице в ту ночь ничего не происходило? Что могло быть принято за выстрел, я имею в виду. – Она имела в виду не совсем это, но ладно.

Сэр Хью снова бросил на нее странный взгляд.

– Не могу представить, что бы это могло быть, мэм, – ровным тоном ответил он и протянул ей папку. – Можете сами прочитать, если хотите.

– Возможно, позже. Оставьте это мне. Спасибо.

– В тот понедельник утром, позже,