Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

Секунда молчания.

– Он приезжает всего на одну ночь, – заметил Гозлан, – одна ночь из пяти лет. Что это ему дает? Вы что-нибудь знаете об этом?

Николя побледнел, но не повел и глазом.

– Нет, я не в курсе, – ответил он сухо. – Мой отец преподнес мне эту историю только в виде легенды. Какие-то значения и тайные детали – мне это все неизвестно. Я даже не знаю, какие конкретно были условия сделки между моим родственником и этим мсье. Что получил каждый из них? Я ничего не знаю.

– Ничего не знаете, – улыбнулся Гозлан, и Николя уловил, что в его тоне, возможно, скрывалась издевка.

Следователь опустил блокнот в карман плаща. Оба мужчины не сводили друг с друга глаз.

– Почему этому мсье Меркьюри так необходимо приезжать спонтанно? – поинтересовался Гозлан и ехидно улыбнулся. – Или тоже не знаете?

Сальные намеки уже порядком выводили из себя.

– Чтобы оставаться инкогнито. Он не называет свое настоящее имя, никогда не приезжает на одном и том же автомобиле, не предоставляет документы.

– Вот как? Мда. Какая интересная легенда, или это сказание, как вы ее называете? Вроде как миф, да? А смерть человека происходит в реальности. Поди разберись теперь, что с чем соединить. Как отделить зерна от плевел? Где мифы, где настоящие преступления?

Николя не нравилось, куда клонит этот тип. Он помолчал, не желая себя оправдывать. Он ничего такого не сделал, чтобы заслужить бестактную форму общения.

– Чем мсье Меркьюри обычно занимается здесь в отеле? – протараторил Гозлан, резко переходя на блицопрос. Его тон тоже сделался деспотичнее.

– Откуда мне знать? За ним никто не следил, и скрытое наблюдение в номерах мы не ведем.

– Почему ваш отец не обращался в полицию?

– Они обращались, вызывали врачей и полицию, но никто не подтвердил ртуть в организме, если вы об этом. У сотрудников просто случались сердечные приступы. Вот как у нашего Венсана.

– Просто случались, – передразнил следователь и добавил: – Они рассказывали полиции о легенде?

– Я не знаю.

– Ах да, не знаете.

Гозлан делал вид, что записывает показания в блокнот. Но, по ощущениям Николя, просто притворялся. На деле лишь повторял реплики с многозначительной интонацией, чтобы лишь подчеркнуть свое недоверие.

Черт возьми, думал Николя, Эллен пришло в голову именно сейчас при этой ищейке рассказывать о Меркьюри! Не нашлось ведь другого времени! Да еще и ее эта просьба о защите. Нашла к кому обратиться! Видно же, что Гозлану плевать на правду, ему лишь бы засадить кого-то для статистики.

– Послушайте, – сказал взбешенный Николя, – я не могу ответить за то, что здесь происходило много лет назад. Да, врачей вызывали, проводились какие-то анализы, но безрезультатно. Дела закрыты, как вы заметили. Это не я их закрыл, а ваши коллеги. Если вам так угодно покопаться в прошлом, то вы можете прочитать об этом. Знаете ли, публикации об этих делах выходили в прессе.

– Отличная идея, – заметил Гозлан и черкнул себе эту мысль в блокноте, – именно с этого я и начну. Надеюсь… – Он обратился к Эллен и ехидно подмигнул. – Не получится так, что в архивах ничего не найдется. Хочется верить, что эта история все же имеет какую-то под собой почву.

От такого хамства Николя потерял дар речи. Он смотрел на следователя бычьим взглядом, но дерзкий ответ так и не подготовил. Пусть сейчас же этот субъект убирается из отеля, больше он ему не скажет ни слова! По крайней мере, без своего адвоката.

– Мадам Шанталь, – вдруг сказал Гозлан, – могу я поговорить с вами наедине? У меня есть к вам пара вопросов.

Он вызывающе посмотрел на директора, намекая, что одному из них придется покинуть помещение. Николя ухмыльнулся и медленно стянул пиджак со стула. Он не стал прощаться и не сказал ни слова. Взглянул лишь на Эллен выразительно, та в ответ опустила глаза.

Николя захлопнул за собой дверь, и мсье Гозлан, совершенно не обращая внимания на психоз директора, перевел довольный взгляд на Эллен. Сейчас он определенно пребывал в предвкушении того, с какой легкостью расколет девицу. Поерзал в кресле, чтобы найти более удобную позу, и, закинув ногу на ногу, продолжил говорить.

– Итак, мадам Шанталь, швейцар был отравлен, – начал он издалека. – Это, во-первых, предумышленное убийство, аво-вторых, достаточно изощренное. Оба этих факта нисколько не смягчают обстоятельства дела. Мы проверили весь отель – ртути нет.

– Да что вы? – нахмурилась Эллен. – Тогда почему вы…

– Подождите, до этого дойдем, – перебил следователь и засунул руку в карман плаща. Он что-то поискал и добавил – Как вы понимаете, преступник отравил только Венсана. Поскольку мсье Дюбуа не покидал отель в последние недели, делаем вывод, что отравление случилось здесь. Мы знаем примерную дату этого события и просчитали период развития болезни. Наши судмедэксперты работают как надо, и мы способны выяснить много. Одно интересно: как преступник смог убить именно мсье Дюбуа? Так скажем, точечно. Направленно лишь на него одного и не задев других людей?

Эллен смущенно вздернула плечами. Ей об этом известно определенно меньше. Гозлан, видя, что реакции нет, продолжил:

– Вы задумывались над этим?

– Да. Но понятия не имею, как это «точечно» сделать.

– Понятно. Как часто стирается форма ваших сотрудников?

– Раз в неделю.

– Вы помните, в какой одежде мсье Дюбуа покидал отель? Он переоделся, прежде чем поехал в больницу?

Эллен секунду подумала. Ну и вопросы.

– Да, в больницу он уезжал в своей одежде, а форму, наверное, отдал прачкам.

– Нет, – ехидно ответил Гозлан, – к счастью, мсье Дюбуа оставил форму в своей комнате, благодаря чему нам удалось как следует изучить ее. После его отъезда никто не делал уборку и, видимо, вообще не заходил туда. Это значит, что все вещи остались в тех местах, где их оставил сам Венсан. Знаете ли, это очень помогло следствию.

Следователь, наконец, достал из кармана прозрачный пакетик, который готовил показать уже несколько минут. В нем лежала крошечная, круглая ерундовина. Эллен понятия не имела, что это за предмет и зачем он его трясет, да еще так нахально, перед ее лицом.

– Вы знаете, что это? – спросил Гозлан каким-то подозрительно вызывающим тоном.

Эллен пригляделась: в пакетике лежала не иначе как капельная пуговица или что-то вроде бисера. Нечто крохотное и едва заметное.

– Я не знаю, – ответила она и перевела взгляд с пакета на следователя. – А вы знаете?

– Да, – важно ответил Гозлан и спрятал пакет в карман. – Это микрокапсула, которая имеет малюсенькое отверстие, сквозь которое выделялись пары ртути.

Эллен была поражена. Где он ее мог взять?

– О