Город прощения - Лэй Ми

В комнате стоял полумрак; в воздухе висел густой табачный дым, кружась и рассеиваясь в луче от настольной лампы. Чжэн Сунлинь держал в пальцах недокуренную сигарету; его глаза с полопавшимися кровеносными сосудами были устремлены на несколько листов бумаги на журнальном столике. Время от времени он стряхивал пепел в почти полную пепельницу.

С другой стороны гостиной из-за закрытой двери донеслись стоны, а затем сильный кашель. Чжэн Сунлинь, вздрогнув, встал, открыл дверь и при слабом свете из гостиной увидел, что с широкой двуспальной кровати пытается подняться его жена.

– Ты проснулась? – Чжэн Сунлинь обошел изножье кровати, собираясь раздвинуть шторы. – Хочешь проветрить?

– Не надо! – Голос Шао Ци был слабым, но решительным. – Дай воды.

Чжэн Сунлинь развернулся и вышел. Вернулся со стаканом воды в руке, присел на край кровати, одной рукой приподнял верхнюю часть тела жены, а другой поднес стакан к ее губам. Шао Ци, полузакрыв глаза, сделала несколько глотков. Постепенно ее дыхание выровнялось, она обмякла, прислонившись к Чжэн Сунлиню, и уткнулась лицом в его грудь. Он отставил стакан и, снова и снова гладя волосы жены, тихо спросил:

– Хочешь что-нибудь поесть?

Та не двигалась и ничего не отвечала. Спустя несколько минут Чжэн Сунлинь подумал, что она снова уснула, и уже хотел осторожно уложить ее, как вдруг раздался с трудом сдерживаемый плач. Затем он почувствовал на груди влажное тепло.

Вздохнув, Чжэн Сунлинь крепко обнял жену.

В последнее время в доме жизнь перестала быть нормальной. Шао Ци взяла длительный отпуск, каждый день запиралась в спальне и могла заснуть только с помощью лекарств, путая день с ночью. Чжэн Сунлинь же дни и ночи напролет изучал фотоматериалы, тайно сделанные в больнице «Баньшань», пытаясь найти владельца той роговицы. Сложно было сказать, кому повезло больше: одна в забытьи убегала от реальности, другой держался из последних сил на «пути мести». Они почти не разговаривали друг с другом, а если и заговаривали, то по молчаливому согласию избегали произносить имя сына. Говорят, время может смягчить боль, но это время, черт побери, тянется слишком медленно…

Постепенно плечи Шао Ци перестали вздрагивать, ее дыхание выровнялось. Чжэн Сунлинь осторожно убрал руку и мягко уложил жену обратно в кровать. Она что-то пробормотала, а затем крепко уснула. Чжэн Сунлинь поднялся и вышел, тихо закрыв дверь.

Вернувшись в гостиную, он взял с журнального столика чашку с остывшим кофе и выпил его залпом. Бесцельно сделав несколько кругов, потер живот и направился к гостевому санузлу. В момент, когда он взялся за дверную ручку, его сердце словно пронзило острое лезвие, невыразимая острая боль разлилась по всему телу. Чжэн Сунлинь крепко зажмурился, стиснув зубы, обернулся, взглянул на другую, тоже запертую спальню – и опустил голову.

Спустя долгое время он, с ногами будто налитыми свинцом, вернулся на диван и снова закурил.

Когда эмоции немного улеглись, Чжэн Сунлинь сильно похлопал себя по щекам, взял одну из распечатанных фотографий с телефона, прищурился и начал просматривать. Спустя несколько минут его взгляд остановился на данных одного из клиентов. Он взял телефон и набрал номер. На другом конце долго не отвечали, наконец из трубки донесся неуверенный голос:

– Алло?

– Прошу прощения, это господин Чэнь Хунвэй? – Чжэн Сунлинь собрался. – Это больница «Баньшань».

– Да, это я. – Голос собеседника стал торопливым. – Нашелся подходящий донор?

– О, очень извиняюсь, пока еще нет… – Чжэн Сунлинь сразу же расслабился. – Мы хотим узнать о состоянии пациента.

– Все так же – недоразвитие левого желудочка. Он же сам по себе не продолжит развиваться… – Собеседник звучал и подавленно, и раздраженно. – Уже больше четырех месяцев, как я обратился в больницу «Баньшань», поскольку вы говорили, что есть каналы, но…

– Спасибо за ваше доверие. Если найдем подходящего донора, сразу же уведомим вас. Желаю вам всего наилучшего!

Чжэн Сунлинь дал отбой, не ощущая особого разочарования. В конце концов, это был не первый раз, когда он связывался с пациентами, записавшимися в больницу «Баньшань», – и терпел неудачу.

Поездка в «Баньшань» оказалась весьма плодотворной. Во-первых, он украл список пациентов, записавшихся на пересадку органов в больнице. При таких подпольных каналах, как у Бао Шанъи, органы вряд ли поступали из законных пожертвований после смерти – скорее всего, с черного рынка. Могли ли от донора, отдавшего роговицу Чжэн Каю, пересадить прочие органы другим пациентам? Если это так, то, как вариант, можно получить информацию о личности донора от этих пациентов…

Во-вторых, та женщина, которую он подвозил, оказалась сестрой Бао Шанъи. Более того, из рассказа Бао Шанхун стало понятно, что брат делал ей пересадку почки, а почка эта была от молодого человека. Что еще важнее, операция имела место за день до пересадки роговицы Чжэн Каю. Тогда может ли почка внутри Бао Шанхун и роговица, пересаженная Чжэн Каю, быть от одного и того же человека?

Чжэн Кай, сын мой, это ты ведешь меня?

Это совпадение еще больше укрепило решимость Чжэн Сунлиня мстить. Сын погиб, и надежда на будущее тоже обратилась в прах. Еще больше его мучило то, что преступник устроил такую злобную ловушку, из-за которой Чжэн Кай погиб от рук собственного отца… Это раздувало его гнев, все нутро горело.

Ты вырезал его правый глаз. Ладно, то, что ему не принадлежало, ты забрал обратно. Но даже если б ты заставил его сразу перестать дышать, даже если б ты заставил его перестать дышать до моего возвращения домой, даже если б ты заставил его перестать дышать до того, как я толкнул дверь…

Чжэн Сунлинь шмыгнул носом, казалось все еще чувствуя запах крови, исходящий от его рук.

Поэтому он не сказал полиции правду. Это неизбежно привело бы к разоблачению его участия в подпольной торговле органами. Последовала бы юридическая ответственность; возможно, даже пришлось бы отсидеть несколько лет. Для нынешнего Чжэн Сунлиня это не имело большого значения. Однако ему нужна была свобода. Только так он мог бы собственными руками схватить того преступника, а затем разорвать его в клочья!

Все равно его жизнь уже разрушена. Так давайте все погибнем вместе…

Ненависть – это истощение. Но также и сила, позволяющая человеку продолжать идти вперед. Более того, только она