Большой плохой город - Эван Хантер

неё великолепный голос и настоящая любовь к музыке, она записалась в хоровую группу на втором курсе, а до этого в церковный хор на первом курсе. Именно там она знакомится с приезжей монахиней по имени сестра Беатрис Камден из ордена сестёр милосердия Христова, которая приходит обучать хор сложному четырёхчастному гимну, сочинённому Якопоне да Тоди (настоящее имя Якопо дей Бенедетти, итальянский религиозный поэт, монах-францисканец, причислен к лику блаженных — примечание переводчика) в тринадцатом веке.

Кейт вряд ли можно назвать религиозным человеком. С таким отцом, как Рональд, и такой матерью, как Мойра, она никогда не могла бы считаться даже слабо религиозной. Она поёт в церковном хоре, потому что любит петь, но её также очаровывает сестра Беатрис, которая первой высказывает мысль о том, что её голос, возможно, дан Богом. Ну и чушь, думает она, и признаётся в этом своим ошеломлённым родителям, брату и его девушке... «Я имею в виду, что мой голос — это результат генетической загрузки, не так ли? Так что за чушь, что он дан Богом?» И всё же эта мысль как-то захватывает: её голос — дар Божий, а значит, нечто большее, чем просто человеческий голос, нечто более возвышенное. Когда однажды вечером сестра Беатрис приглашает Кейт поужинать вместе с ней и другими сёстрами, она понимает, что начинается своего рода процесс вербовки, но ей льстит такое внимание. Кроме того, она начинает понимать, что ей нравятся эти люди. В этих девушках чувствуется преданность делу, которой, кажется, так не хватает девушкам из колледжа, окружающим Кейт. Девушки, которых она знает, всегда говорят о том, как переспать или выйти замуж, в то время как эти женщины из Ордена сестёр милосердия Христова говорят о жизни, посвящённой служению Богу и помощи другим людям. Они говорят о призвании, служении, харизме. Они говорят об осмысленной жизни, они...

«Осмысленной, чёрт возьми!» — кричит Мойра в порыве гнева, редком для психиатра, обученного терпеливо слушать и никогда не комментировать. «Ты закроешь себя от остального мира! Ты будешь...»

«Это не...»

«...отправишься назад в двенадцатый век.»

«Это уже не так!»

Кейт продолжает объяснять четырём группам ушей, которые становятся всё более глухими, что ей дали информационные книги об ордене...

«Который сестры, кстати, называют ОСМХ...»

...как будто это IBM (International Business Machines, американская компания со штаб-квартирой в Армонке, штат Нью-Йорк, один из крупнейших в мире производителей и поставщиков аппаратного и программного обеспечения — примечание переводчика) или TWA (Trans World Airlines, одна из крупнейших авиакомпаний США, основана в 1925 году, в 2001 году объединилась с авиакомпанией American Airlines — примечание переводчика), освежающий современный взгляд на себя, который навсегда развеял для Кейт все представления о монахинях во власяницах (длинная грубая рубаха, в прошлом власяница ткалась из верблюжьих волос или козьей шерсти, носилась христианскими аскетами на голое тело, причём материал ткани постоянно кололся, напоминая о терпении и смирении, также под этим термином понимается вретище, грубая ткань тёмного цвета, в виде мешка, надевавшаяся в знак печали — примечание переводчика). Вот уже год...

«Это так долго продолжается?» — кричит Винсент.

Она проводила время с директором ордена по призванию, посещала духовного директора ордена, проходила психологические тесты, занималась своими финансами, а также встречалась с директором по образованию...

«Проклятый культ!» — кричит её отец.

...чтобы выстроить систему для себя, в итоге создав индивидуальную программу, наиболее подходящую для её талантов и потребностей.

«Я собираюсь стать медсестрой», — говорит она. «Именно так я смогу лучше всего помогать людям.

Так я смогу лучше служить Богу. Я знаю, что мне придётся пожертвовать собственным домом, семьёй. Я знаю, что пожертвую комфортом и независимостью.

Но как невеста Христа...»

«Я не могу в это поверить», — говорит Винсент.

...в единении с Христом, она также будет жертвовать собой ради искупления душ. Как и Христос, она проживёт свою жизнь в бедности, простоте, чистоте и целомудрии.

И она всегда будет дарить любовь и утешение Его Святому Сердцу, как может только супруга.

Она говорит родителям, брату и Анне Хоули, что уедет в материнский дом, как только будут подписаны некоторые документы...

«Ты подписываешь свою жизнь», — говорит её мать.

«Это полная глупость», — говорит Винсент.

«Но это то, что я собираюсь сделать», — говорит Кейт.

«Нет, это не так!» — кричит ее отец.

«Да, я такая», — спокойно отвечает она. «Это моя жизнь», — говорит она. «Не ваша.»

На это утверждение, конечно же, нет ответа.

Анна Хоули сделала паузу.

«Никто не мог её остановить», — говорит она.

«И она уехала», — сказал Карелла.

«Да. Она уехала. В конце мая.»

Анна снова заколебалась.

«Наверное, Винсент рано или поздно простил бы её. Но потом, конечно, её родители погибли.»

Сидя за своим столом в другом конце комнаты, Мейер сказал в трубку: «Просто держитесь, сэр, мы сейчас будем. Большое спасибо.»

«Погибли?» — сказал Карелла.

«Как?» — сказал Браун.

«Берт, пойдём», — сказал Мейер.

«Автокатастрофа», — сказала Анна. «Четвёртого июля, в прошлом году. За рулём был отец Кейт. Они слишком много выпили.»

«Стив, мы уходим. Только что всплыло украшение.»

«Где магазин?»

«Винсент так и не смог простить её после этого», — сказала Анна.

«Почему?»

«Он винил её в несчастном случае. Только после того, как она стала монахиней, они начали сильно пить.»

«Это рассуждения Винсента, да?» — сказал Браун.

«Да, и он прав», — сказала Анна. «Если бы она осталась дома, они были бы живы.»

«Угу.»

«Это была её вина.»

«Угу.»

«Именно поэтому он не стал приезжать сюда, чтобы забрать тело, верно?» — сказал Карелла.

«Это не значит, что он убил её», — сказала Анна.

Браун подумал, что некоторым людям следует научиться держать свой большой рот на замке.

«Вас прислали, верно?» — сказал он. «Чтобы рассказать нам всё это?»

«Нет, ведь я так или иначе должна бывать в городе.»

«Вы приезжаете каждую среду?»

«Я приезжаю, когда заканчиваю.»

«Заканчиваете?»

«С галереями.»

«Когда вы в последний раз были здесь, мисс Хоули?»

«В прошлую пятницу», — сказала она.

Глава VIII

В этом маленьком магазинчике, загромождённом всяким хламом и макулатурой бесчисленных жизней, переживших не лучшие времена, было очень жарко. Майер и Клинг были одеты в лёгкие спортивные пиджаки в эту душную среду в час дня, но не потому, что хотели показаться элегантно одетыми. Пиджаки были надеты для того, чтобы скрыть наплечную кобуру, которую каждый из них носил, дабы жители этого