Большой плохой город - Эван Хантер

«Как же так получилось, что вы впервые пригласили её на ужин?» — спросил Браун.

Пейн посмотрел на него.

«Сэр?» — сказал Браун.

«Одна из её пациенток, женщина с раком желудка, умирала и мучилась от боли. У Мэри были личные проблемы с этим. Мы пошли в кафе через дорогу, чтобы всё обсудить.»

«И это стало обычным делом, не так ли?» — сказал Карелла. «Ужинать вместе?»

«Да. Как я уже сказал, раз или два в месяц. Мэри была хорошей компанией. Мне нравилось бывать с ней.»

«Вы когда-нибудь говорили о других вещах? Помимо вашей работы?»

«Да, конечно.»

«Например, пятнадцатого числа она случайно не упоминала… Это был последний раз, когда вы общались, доктор?»

«В плане личного общения, да. Я видел её в больнице, конечно, всякий раз, когда бывал там.»

«Вы видели её в день, когда её убили?»

«Да, видел.»

«Когда это было?»

«Двадцать первого, не так ли? Тогда её убили?»

«Да. Но я имел в виду, видели ли вы её в какое-то конкретное время?»

«Ну, несколько раз в течение дня. Врачи и медсёстры постоянно пересекаются.»

«Когда вы видели её в последний раз?» — спросил Браун.

«Как раз перед окончанием смены. Она сказала, что собирается выпить чашку кофе с Хелен, и спросила, не хочу ли я присоединиться к ним.»

«Хелен Дэниелс, кажется?»

«Да. Одна из медсестёр в больнице Святой Маргариты.»

«Она не упоминала, куда может направиться после этого?»

«Нет, не упоминала.»

«Доктор, если можно, я бы хотел вернуться к тому вечеру пятнадцатого. Говорила ли Мэри что-нибудь о...?»

«Знаете», — сказал Пейн, — «мне неприятно это спрашивать... но разве я подозреваемый в этом деле?»

«Нет, сэр, это не так», — сказал Карелла.

«Тогда к чему все эти вопросы?»

«Ну», — сказала Кэр, — «либо Мэри пошла прогуляться в парк и стала случайной жертвой того, кто украл её сумочку, либо она намеренно пошла в этот парк, чтобы встретиться с человеком, который её убил.»

«Несколько человек, с которыми мы разговаривали, сказали, что она выглядела очень обеспокоенной...»

«Какое отношение всё это имеет ко мне?»

«Никакого, сэр. Мы просто пытаемся...»

«К чему все эти вопросы?»

Они не знали, почему он так внезапно разволновался. За свою совместную карьеру полицейских они допросили, наверное, десять тысяч двести восемьдесят восемь человек и привыкли к разного рода осторожным ответам, но почему доктор Пейн сразу стал так обороняться? Оба детектива внезапно насторожились. Колокола не зазвенели, свистки пронзительно не засвистели, перекрывая шум визжащих детей в бассейне. Но хотя ни один из них не обнаружил никаких изменений в своём отношении к делу, они не стали более внимательны, чем минуту назад, тем не менее теперь они смотрели на мужчину по-другому.

«Мы подумали, что вы сможете дополнить то, что мы слышали от других друзей Мэри», — сказал Карелла.

«Ну вот, опять», — сказал Пейн.

Да, вот опять, подумал Карелла. «Сэр?» — сказал он.

«Акцентирую на слове «друзья». Неужели невозможно поверить, что мужчина действительно может дружить с женщиной, давшей обет целомудрия?»

«Мы считаем, что это вполне возможно, сэр.»

«Разве обязательно превращать это в какую-то пошлую шутку?»

«Сэр, никто...»

«Это всё ещё 1830-е?»

«Мы только пытаемся...»

«Неужели монахини всё ещё являются объектом плохой порнографии?»

«Сэр, мы...»

«Мэри была привлекательной женщиной, это невозможно отрицать. Но предполагать... Я имею в виду... послушайте, забудем об этом.»

Шум от бассейна казался непреодолимым во внезапно наступившей тишине под ярко-жёлтым зонтом.

«Нам сказали, что её беспокоили деньги», — сказал Карелла, меняя подход. Он уловил небольшой, почти незаметный кивок одобрения со стороны Брауна. «Она говорила вам об этом?»

«Нет», — сказал Пейн.

Он осушил стакан с джином и теперь возился с клином лайма, тыкая в него пластиковой соломинкой и отводя глаза.

«Куда вы пошли после ужина в тот вечер?» — спросил Браун.

«К ней домой.»

«Она ничего не говорила о проблемах с деньгами, пока вы были там?»

Карелла сказала.

«Нет.»

«Или в любое другое время тем вечером?» - сказал Браун.

«Нет.»

«Упоминала ли о письме, которое она могла получить?»

«Нет.»

«В котором часу вы её оставили, доктор?»

«Около десяти.»

«Куда вы пошли?»

«Прямо домой.»

«Доктор Пейн, не могли бы мы вернуться к тому первому совместному ужину? Вы сказали, что это было в кафе через дорогу. Не могли бы вы рассказать нам об этом немного подробнее?»

Пейн тяжело вздохнул.

«Однажды поздно вечером я был в больнице», — сказал он, — «и Мэри тоже. Я столкнулся с ней, когда она выходила из комнаты отдыха медсестёр, вся в слезах. Я спросил её, не случилось ли чего, и она ответила: «Нет, ничего», но продолжала плакать так сильно, что я подумал, что у неё истерика. Мне стало ясно, что, что бы это ни было, она не хочет обсуждать это в больнице, поэтому я предложил пойти на другую сторону улицы и выпить по чашке кофе. Она с готовностью согласилась. На самом деле, казалось, что ей стало легче от того, что она может с кем-то это обсудить. Дело было так...

В палате лежала пожилая женщина, миссис Розенберг, Рут Розенберг, кажется. Она была очень серьёзно больна, рак, как я уже говорил, и жить ей оставалось, возможно, две или три недели, настолько всё было плохо. Она была не очень приятным человеком. Я не знал её до болезни, конечно, может быть, она была ангелом, кто знает? Но сейчас она была определённо неприятной, стонала каждую минуту, огрызалась и на врачей, и на медсестёр — совершенно несносный человек.

Вы заходите к ней в комнату, чтобы просто пообщаться, спросить, как дела, например, а она кричит: «Как, по-твоему, у меня дела? Посмотри на меня! Разве похоже, что у меня всё хорошо?» Трудно было сочувствовать такому человеку, хотя положение её было тяжелым. Или медсестра приносила обезболивающее, а она кричала: «Давно пора! Где вас черти носят?» Сложнейшая женщина.

Я не был тем врачом, который выписал ей лекарство, сейчас я не совсем уверен, что это было, вероятно, что-то вроде производного морфина (лекарственное средство, оказывающее анальгезирующее, опиоидное действие, способен эффективно подавлять ощущение сильной физической боли и боли психогенного происхождения, также обладает седативной активностью, подавляет кашлевой рефлекс — примечание переводчика), скорее всего, морфин-содержащее средство каждые шесть часов. Это было бы обычным делом в таком случае, один из сульфатов морфина. Когда