След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

— Будто там кто-то в кустах мелькнул как-то… и, знаете, запах такой… чесноком!

— Чесноком? — улыбнулся Алтуфьев. — Сильный, значит, запах.

— Да не то чтобы сильный… — Лерочка вдруг покраснела. — Знаете, когда меня тот мужик толкнул, сзади… От него точно так и пахло! Я тогда забыла участковому рассказать. Только сейчас и вспомнила! Запах!

— Чеснок, значит?

— Чеснок.

— А что за нападение-то было?

— Да давно, в мае еще. Я ж участковому рассказывала…

За окнами послышался треск мопеда, и к клубу подкатил кудрявый паренек на красно-белой «Риге». В коричневых «техасах», в клетчатой рубахе, завязанной на животе узлом, с переносным катушечным магнитофоном на самодельном ремне через плечо. Судя по всему — первый парень на деревне!

— Здрасьте! — Постучав по косяку, парнишка заглянул в распахнутую дверь. — Участковый сказал — зайти.

— Ну, раз сказал… — Отпуская Лерочку, Алтуфьев развел руками.

Ох, как та посмотрела на парня! Прямо, можно сказать, взглядом ожгла. И как бы невзначай дотронулась до его руки.

Ой, девки, девки… Леночка с Таней! Не там вы соперниц видите, ох не там…

— Так, ты у нас кто?

— Лестяков Михаил.

— Ах, Михаил. — Следователь обрадовано потер руки. — Ну, садись, Михаил. Рассказывай!

— А о чем?

— Обо всем! Чужого мужчину на «Москвиче» видел?

Мужчину в замшевом пиджаке и бежевых кримпленовых брюках Мишка видал хоть и мельком, но запомнил.

— Мы ж на пароме вместе переправлялись. Кепка такая… коричневый вельвет, модная… В грязи. Ну, иголки пристали: видать, на земле валялась… И это… видать, нос ему расквасили. Все платок к носу прижимал. И на руках — кровь.

Кровь… Только ли из носа?

Что же касаемо легкового автомобиля, куда сел «чужой дядька», то тут Мишка заявил вполне определенно. Новенький «Москвич» 408-й или 412-й — они по кузовам похожи — светло-голубого цвета. Фары круглые, значит, скорее всего, Ижевского завода, эмблему — красную «АЗЛК» или синюю «Иж» — парнишка не разглядел: далековато было.

Ну что ж, спасибо и на том…

* * *

Паромщик Веня Карташов от сигаретки не отказался — задымил с удовольствием. Тут ведь дело не в том, что «Памир», а в том, кто предложил. Сам городской следователь! Из районной прокуратуры. Сразу видно — большой человек. С таким покурить… Потом можно год деревенским рассказывать!

Вместе вот на перевернутой лодке сидели и курили. У реки, рядом с паромом…

— А вот вы, Вениамин Кондратьевич, сказали: городской, так?

— Именно так, товарищ следователь. Это самое… Таким вот образом и сказал.

Всегда грубоватый, Карташов нынче выражался вежливо, то есть практически не выражался, «худые» слова глотал, заменяя их «этим самым» или просто «э-э-э… м-е-е-е…». Культурно общался. И вовсе не потому, что боялся следователя, Веня вообще с детства никого не боялся, вот еще! Не-ет, тут дело было в другом — в уважении. Вон, как следователь к нему: Вениамин Кондратьевич, по отчеству, стало быть… Очень это паромщику нравилось. Очень.

— А второго вы назвали просто по имени — Валера, — между тем продолжал Алтуфьев. — Так ведь он тоже городской!

— Дак Валеру-то я, дорогой товарищ, знаю. — Карташов усмехнулся и выпустил дым. — А второго раньше не видал. Увидал бы — запомнил!

— Понятно… Значит, говорите, расхристан весь был? А что значит — расхристан?

— Ну-у… это самое… э-э…

— Одежда, может, разорвана или еще там что? — помог следователь.

— Так и да! — Выбросив окурок, паромщик охотно закивал. — Не то что разорвана, но… Это самое, рубаха из-под ремня выползла, на штанах и пиджаке иголки прилипли да всякая грязь, мусор… Будто до того схватился с кем… Морда вся… это самое… красная! И так сопел недобро.

— А ссадины, царапины, может, кровь?

— Дак нос-то расквашен был, кровил! Он его платком…

— Ага-а… Значит, раньше вы его не видали?

— Не-е.

— А машина…

— Да «москвичонок», светло-голубой. Четыреста восьмой или двенадцатый — не разглядел, далековато стоял. Номера тоже не видел. Но он в эту машину сел…

— Угу… — Алтуфьев на минуту задумался. — А больше городских незнакомых не было? Ну, может, женщина какая?

— Не-ет, товарищ! — осклабился паромщик. — Ба… Женщину я бы запомнил.

Городской, незнакомый, владелец новенького светло-голубого «Москвича»… Явно знакомый убитого, быть может, даже вместе работают… Уже кое-что! Проверить владельцев светло-голубых «Москвичей» — не так уж их и много. И начать с Металлического завода…

Итак, первый подозреваемый имеется. Возможно, он и есть убийца. Мотив? Вроде бы как подрались из-за женщины? Ревность? Хм… ну, тут пока остается гадать… Скорее всего, непреднамеренное убийство. Да, судя по всему, так.

Поднявшись обратно на холм, следователь, не заходя в клуб, уселся на скамеечке рядом и снова закурил.

Послышался треск мотоцикла… К дому культуры подкатил голубой милицейский «Урал» с Ревякиным и Дорожкиным.

— Никто ничего, — спрыгнув с седла, развел руками Игнат. — Так, одни догадки… Чужака в кримпленовых брюках видели. Видели, что на «Москвиче». Но к кому приехал, зачем — черт его…

— Ничего, найдем! — Алтуфьев искоса посмотрел на участкового. — Игорь… а что там за случай с девчонкой? Ну, напал на нее кто-то…

— А! — Подойдя, Дорожкин махнул рукой. — Сзади, мол, навалился, тут же испугался и убежал. Так та девчонка сказала — Валерия. Девочка та еще! Подружки говорят, соврет — недорого возьмет. Лица она не видела… Я переговорил с местными. Скорее всего, какой-нибудь леспромхозовский шабашник. Давно уж и след простыл.

— Понятно, — отмахнувшись от комара, задумчиво покивал следователь. — Значит, в журнале не регистрировали.

— Так, Владимир Андреевич! — Участковый от обиды покраснел и сдвинул на затылок фуражку. — Никто ж ничего не хотел! Ни сама эта Валерия, ни родичи ее. Так сообщили, для информации.

— Все так, — поддержал коллегу Ревякин. — Стали бы раздувать — на всю деревню насмешки! Заклевали б девчонку, да-а…

— Понятненько. — Владимир Андреевич выбросил окурок в урну. — А что насчет чеснока?

— Какого чеснока? — ошарашенно моргнул участковый.

— Так запах… Ах да, девочка тогда забыла сказать…

Алтуфьев быстро проинформировал милиционеров о запахе чеснока.

— Может, кто-то в кустах и прятался… Сообщник?

— А не показалось девчонке? — сняв пиджак, хмыкнул Игнат.

За рекою, над дальним лесом, показалось сверкающее летнее солнце. Первые лучи его осветили вершины сосен, сусальным золотом отразились в реке, вспыхнули в окнах домов рыжим пожаром. Начинался день. Запели петухи. Здороваясь, прошел мимо пастух с длинным кнутом через плечо. Замычали, собираясь в стадо, коровы…

Вернувшись в прокуратуру, Алтуфьев сразу же возбудил дело по факту убийства — по признакам состава преступления, предусмотренного статьей 103-й УК РСФСР. «Умышленное убийство». Пока пусть будет так. Потом всегда можно будет переквалифицировать на 106-ю — «неосторожное». Либо на 102-ю —