След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

— А чем он увлекался? — вдруг спросил Алтуфьев. — Кроме автолюбительства. Некоторые, знаете, книги собирают или еще что.

— Да вроде бы ничего такого. Вот автомашины — да.

— А постоянной женщины…

Раечка развела руками:

— Ну, тут мы не знаем. В этом смысле он очень скрытный был. Песню все напевал: «Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки — а девушки потом».

— На машину, значит, намекал…

— Ну да, наверное… Говорю ж, скрытный.

— А я бы сказала — порядочный, — тихо промолвила Эля. — Сдержанный, да. Но мог и вспылить. Особенно не любил, когда кто-то что-то обещал — и не сделал.

— Ну, этого никто не любит.

Окончив допрос, вернее сказать, пока еще беседу, Алтуфьев покинул финотдел и направился в юридический — за женой.

— О! Чай пьете? С пирожными? Здравствуйте, Женя!

— Ой… Здравствуйте, Владимир Андреевич!

— Ну так мне-то нальете?

Фыркнув, Марта Яновна вытащила из шкафчика чашку…

— А пирожное, извини, мужчинам не положено!

— Это почему ж не положено?

— Да потому, что у нас их всего два! Пирожных, не мужчин.

— Ну-у, дамы, не очень-то я и хотел!

Попив чаю, что называется, «голью», Алтуфьев поднялся со стула:

— Загляну в отдел кадров — и снова сюда. Марта, будь готова…

— Я как пионер! — засмеялась супруга.

Выйдя на лестницу, Владимир Андреевич поднялся на третий этаж и толкнул дверь отдела кадров…

— Товарищ следователь! — робко произнесли сзади.

Алтуфьев удивленно оглянулся:

— Эльвира? Что-то хотели сказать?

— Хотела. — Почему-то покраснев, девушка облизала губы. — Я… я догадываюсь, откуда у Валеры… У Валерия Иваныча… все эти вещи фирменные. Наверняка через снабженца нашего доставал, через Боба. Он, вообще-то, Володя, но все его зовут Боб. Немолодой уже, но прикинут… Он много чего может достать. Недаром — снабженец! Он и на автомашины записывает. Ну, от профсоюза, на очередь.

— Та-ак… — негромко протянул Владимир Андреевич. — А случайно, не знаете: машина у этого Боба есть?

— Есть. Я как-то видела.

— Марка?

— Да я не разбираюсь. Кажется, «Москвич». Новая такая, красивая… светло-голубая.

Глава 6

Конец июня — начало июля 1970 года.

Тянск — Озерск

Убитый экономист Валерий Галанин проживал почти на самой окраине Тянска, у леса, в тесной однокомнатной квартирке на первом этаже неказистой «хрущевской» пятиэтажки. Квартира эта, как пояснили в отделе кадров, досталась Валерию по наследству от умершей не так давно матери, так что на заводскую очередь Галанина не ставили — прописка имелась. Тем более жил он один и платил налог за бездетность. Какое тут «улучшение жилищно-бытовых условий»? Вот кабы женился да деток завел — тогда другое дело…

Последнее пояснили Алтуфьеву бабушки у подъезда. Они же и поведали насчет женщин:

— Таскал, таскал девок-то Валера! Дак, парень-то молодой… Не постоянных, таких, чтоб приличных, не было. Катька-шалава разве? Эта частенько наведывалась… Так на то она и шалава! Последний раз была — под глазом синяк. Угостил кто-то, выпросила.

— Та-ак… — Поблагодарив старушек, Алтуфьев обернулся к участковому — старому раздобревшему капитану с седоватыми усиками щеточкой.

— Ревкина Екатерина Петровна, — тут же пояснил капитан. — Та еще, прости господи… Короче, до мужского пола охочая.

— Ясно. Ладно, вызовите ее ко мне. Так! Девушки, идемте!

Дожидавшиеся невдалеке Женечка с Эльвирой дружно кивнули. Владимир Андреевич не очень-то хотел брать в понятые местных — будут потом болтать, — потому и прихватил девчонок, лично отпросив с работы раньше на пару часов.

На углу виднелся голубой милицейский «газик», где дожидались сотрудники местного РОВД: эксперт-криминалист и оперуполномоченный. Впрочем, последний уже усвистал опрашивать соседей.

— Слесарь? — позвав понятных, обернулся следователь.

— Вон, идет. — Указав, участковый замахал рукою. — Митрич! Митрич! Скорее уже давай.

— Да иду, иду… Ох, квасу попить не дадут.

Судя по запаху, тут пахло не квасом, а жутким самогонным перегаром и утрешней кружкой пива сверху, быть может, даже и не одной.

Однако дело свое работник ЖЭКа знал и замок вскрыл на раз. Еще и, плечами пожав, хвастливо сказал:

— Да что тут и возиться-то?

Да, похоже, замок отмычками не вскрывали… Так зачем, если убийца забрал ключ?

Типовой замок, типовая квартира. Типовая мебель. Старенькая, видно, еще родительская.

— Так он тут с детства жил? — уточнил Алтуфьев.

Участковый покивал:

— С детства. А потом — в общежитии, в Ленинграде, когда в институте учился.

Из нового, пожалуй, радиола. Тут же, рядом, в тумбочке — пластинки. Всюду относительный порядок. Разве что на кухне вечный холостяцкий бардак. Немытая посуда, чашки с отбитыми ручками, валяющиеся на полу вилки…

— Владимир Андреевич, а в шифоньере явно кто-то пошарил! Эвон, дверца заперта была, — указал эксперт, усатый парень лет двадцати пяти, одетый в китель с погонами старшего лейтенанта. — Замок сковырнули. Похоже, отверткой. Вон валяется! Сейчас я ее порошочком…

Между тем следователь осторожно отворил шкаф… Тоже ничего необычного. Белье, костюмы…

— Хорошее белье, индийское, — заглянув, улыбнулся капитан. — Эвон, два комплекта где-то отхватил. А тахта старым застлана! Новое, верно, берег на свадьбу. Мы так дочке — так же бережем.

— Может быть, может быть… Алексей! Что там с отверткой? Есть пальчики?

— Увы. — Обернувшись, эксперт развел руками. — Похоже, в перчатках был. Сейчас еще в шифоньере гляну.

— Ну, там, верно, хозяйские.

Дождавшись, когда криминалист отработает, Владимир Андреевич взял с полки бумаги: документы на квартиру, сберегательную книжку…

— Двести семь рублей… Гм… негусто… Хм… Красивая какая папка! А, девушки? Явно импортная. И почему-то пустая… Евгения, вы что там углядели?

— Пластинки можно посмотреть?

— Так Алексей их уже… Ну давай, смотри… Про радиолу что скажешь? Телевизор вон, старый, «Темп». Надежный, но уж лет десять ему. А радиола новая, дорогая… И дизайн — экий кубик! «Се-ре-на-да»…

— «Серенада», — задумчиво кивнула Женя. — Новая, но недорогая. Сорок восемь рублей, в любом универмаге.

Ну ей ли было не знать! Захаживала, бывало, в радиоотделы, приценивалась. Ну, не к «Серенаде», конечно. На трех-то лампах. Какое там качество? Впрочем, подавляющее большинство населения завзятыми меломанами, в отличие от Женечки, не являлось. Людям было все равно, на чем слушать их хрипатые, запиленные почти до дыр пластинки. А тут еще и радио. Правда, звук…

— Сорок восемь? Всего-то! — изумился Алтуфьев. — Нда-а… Небогато товарищ экономист жил.

— Радиола — сорок восемь… А вот эта пластиночка… — Женька вытащила диск. — «Битлы», «Эбби роуд»