След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

* * *

Ближе к вечеру Алтуфьева вызвал к себе начальник.

— Злой, — еще в приемной шепотом сообщила секретарь. — Этот у него еще… адвокат. Старенький.

Как раз в это время адвокат и вышел — старый, въедливый крючкотвор Крестовский, чем-то похожий на судмедэксперта Андрея Варфоломеича, только тот был куда как добрее.

— Здравствуйте, Борис Арнольдович, — пропуская старичка, приветливо кивнул следователь. — К Бобрикову?

— К нему, к нему. — Крестовский натянул на лицо улыбку. Дорогой пиджак из синего бостона, светлые габардиновые брюки. Не очень модно, но добротно, практично, выгодно. — Я вот с вашим начальством уже… Не торопитесь ли вы с арестом, Владимир Андреевич?

— Так с арестом я еще и не выходил, — согнав усмешку, светски промолвил следователь. — Так… задержал пока.

В руках Алтуфьев держал небольшой бумажный пакетик.

— Так и не торопитесь, Владимир Андреевич! Очень вам советую: не торопитесь.

Сказал и ухмыльнулся. Недобро так, себе на уме. Ну так адвокат же!

Хмыкнув, Алтуфьев толкнул дверь:

— Вызывали, Аркадий Тимофеевич?

— Вызывал, вызывал…

Шеф глянул на следователя с прищуром. Не с ленинским — добрым, а с таким же иронично-нехорошим, неискренним, как давешняя фальшивая улыбка на устах адвоката Крестовского.

— Что там опять у тебя с подозреваемым?

— С Бобриковым?

— С ним, с ним. — Христофоров наливался гневом. Точнее сказать, он был уже им налит до самых краев! Судя по синей прокурорской форме, начальник только что вернулся из райкома (куда только в форме и ездил), где наверняка получил нагоняй, а заодно и ценные указания.

Районным комитетом партии нынче заправлял товарищ Венедский Вилен Иннокентьевич, ранее почти никому не известный партийный чиновник-бюрократ, назначенный сверху. Больше всего он боялся высокого обкомовского начальства и, в отличие от прежнего первого секретаря, фронтовика-правдоруба Левкина, жил и действовал с оглядкой, по принципу «а как бы чего не вышло». Сутулый рафинированный интеллигент в старомодных роговых очках и строгом темно-сером костюме, выходец из влиятельной «старобольшевистской» семьи, некогда пострадавшей от репрессий.

По новому месту работы Вилен Иннокентьевич ни с кем близко не сошелся, жил тихо, с семьей, умело пропихивая своих людей на все ключевые посты в городе. Вот и районным прокурором Венедский сделал своего протеже Аркадия Тимофеевича Христофорова, бывшего главу местного отдела МООП, едва не уволенного все тем же Левкиным за «головотяпство и разгильдяйство». Кстати, и сам-то Алтуфьев, будучи зампрокурора, тогда за Христофорова заступался. Верно, на свою голову! Хотя Владимир Андреевич никогда не тяготел к административно-командным должностям. Что там хорошего-то? Перед райкомом стелиться да дрожать как осиновый лист при любой проверке?

Про Венедского, кстати, ходили слухи, что он не такой уж сухарь, каким казался. Поговаривали, что Вилену Иннокентьевичу не чужда музыка и он даже увлекается джазом… Как и председатель Совета министров Алексей Николаевич Косыгин. А вдруг они на почве джаза и спелись? Недаром же Христофоров как-то еще в прошлом году подарил Первому импортную пластинку Луи Армстронга — «Хелло, Долли!». Ох не зря… Аркадий Тимофеевич ничего зря не делал — все для карьеры. Естественно, для собственной. Впрочем, ни к Алтуфьеву, ни даже к Пенкину особо не цеплялся. Понимал: кто-то же и работать должен.

Сразу же после вступления в должность товарищ Христофоров сделал в своем кабинете очень недешевый ремонт. На стены поставили буковые шпалеры, повесили новую люстру и заменили старую советскую мебель на румынскую. Еще был куплен новенький цветной телевизор «Рубин–401» стоимостью в одну тысячу рублей. От прежнего начальника остался лишь портрет Леонида Ильича в строгой черной раме да стол из прежних, еще царских времен — антикварный.

— Так что с Бобриковым? — Поиграв желваками, прокурор вскинул глаза. — Улики против него имеются?

— Да есть, — ухмыльнулся Алтуфьев. — Хотя он все отрицает.

— Так коли есть — говори! — Шеф раздраженно пристукнул ладонью по столу. — Не тяни кота за хвост. Вот откуда у тебя такая дурацкая привычка?

— Хорошо…

Владимир Андреевич покладисто кивнул и уже собрался докладывать, но Христофоров его тут же перебил:

— Так, обождите… — Начальник снял трубку внутренней связи. — Нина! Щербакина мне, живо!

Заместитель прокурора Щербакин явился через пару минут. Словно бы специально поджидал, околачивался в коридоре.

— Товарищ районный прокурор, можно?

Коренастый, с круглым лицом и большими залысинами, в новеньком синем мундире с петлицами юриста первого класса — один просвет и четыре маленькие звездочки, — Щербакин с подобострастным видом застыл в дверях.

— Ага… Владислав Алексеевич, заходите, присаживайтесь. Вы как раз вовремя. — Указав вошедшему на стул, прокурор перевел взгляд на Алтуфьева: — А вот теперь, Владимир Андреевич, рассказывайте! Интересно будет послушать.

Еще раз кивнув, Владимир Андреевич кратко пересказал содержание допросов свидетелей…

— Угу, — выслушав, скептически хмыкнул начальник. — Значит, прямых свидетелей нет. А что с уликами?

— Да вот… — Владимир Андреевич развернул принесенный с собой сверток.

— Что это? Финка? — дернулся прокурор.

Алтуфьев повел плечом:

— Орудие убийства, я полагаю. Кровь не до конца замыли. Завтра отправлю на экспертизу. Думаю, группа крови совпадет с группой крови убитого. Нашли в гараже Бобрикова!

— Нда-а… — протянул Христофоров. — И зачем Бобрикову финка? Если он убийца — так выкинул бы куда подальше, от греха!

— Так он не убийца. — Следователь дернул шеей. — Вернее, убийца, но конъюнктурный. Не хотел убивать, просто так вышло… А финку взял с собой из страха. Знал, что Галанин — бывший боксер… Мы еще носовой платок изъяли. Тоже в крови. Но там, думаю, бобриковская. Нос-то ему Галанин расквасить успел!

— Ладно, Владимир Андреевич, проводи экспертизы. — Глянув на часы, изящные, с синим циферблатом, Христофоров устало махнул рукою.

Ага, перешел на «ты». Хороший признак… Только зачем он Щербакина сюда притащил?

— Проводи, докладывай каждый день… Не мне — Владиславу Алексеевичу! Он у нас остается за прокурора… А я с завтрашнего дня в отпуске! — Тут шеф помрачнел. — Если в исполкоме возражать не станут.

Выйдя из кабинета, Щербакин фамильярно взял Алтуфьева за локоть:

— Владимир Андреевич, пошептаться бы. Давайте ко мне в кабинет…

Алтуфьев лишь молча пожал плечами…

Кабинет зампрокурора, маленький и узкий, чем-то напоминал деревянный школьный пенал, какой — с портретом знаменитого клоуна Олега Попова — имелся у приемной дочки Владимира Андреевича, третьеклассницы Яны.

Портрет В. И. Ленина на стене, на столе — перекидной календарь, в книжном шкафу у стены — кодексы и папки. Все сугубо по-деловому, никаких вольностей.

— Я вот что скажу…

Указав коллеге на стул, Щербакин подошел к окну и вытащил пачку «Казбека». Дешевые — двадцать копеек, — но вполне приличные папиросы.

— Да, курите…

— Спасибо, у меня свои.

Алтуфьев по-прежнему оставался верным «Памиру», который остряки иначе как «Нищий в горах» и не