След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

— …Песня? — Лера соображала по-городскому быстро. — Когда увидела… Сейчас вспомню. М-м-м… Я же еще шла, подпевала, ну, пока не увидела… Из мультика песня! Из «Бременских музыкантов»! «Луч солнца золотого… тьмы скрыла пелена…»

Следующей была заведующая клубом Анна…

— Бабушку ждала — с ребенком посидеть, — отдуваясь, пояснила женщина.

— Ничего, много времени не займу…

Что именно играли музыканты, Анна прекрасно помнила: они всегда одинаковую программу играли, новых песен еще не выучили…

— Значит, так: после «Сумерек» была «Синяя песня» — два раза… Ну, на бис! Потом… потом уже «Луч солнца»… «Белый танец» был! А когда я с Леркой… к убитому подошла… Уже играли «Даль-даль-даль-даль»… А потом да — «Апачи». Ребята их минут на пять растянули.

Альтуфьев не поленился и даже изобразил все в хронологическом порядке:

«1. Драка — “Сумерки”, “Синяя песня”…

2. “Синяя песня” второй раз…

3. Лерочка натыкается на труп — “Луч солнца золотого”… Чувствует сильный запах чеснока. Убегает…

4. Лерочка встречает Анну, они бегут к телу — “Даль-даль-даль”.

5. Шофер Леша видит умывающегося Бобрикова — “Апачи”»…

Такой вот расклад. И что из этого следует? А то, что очень может быть, был кто-то третий! Вот он-то вполне мог убить Галанина во время исполнения второй «Синей песни». Потому, услыхав шаги Леры, спрятался в кустах. И он почему-то сильно пах чесноком! Чеснок… И кто бы это мог быть? Федор Курицын по кличке Тюля? Про которого говорила Евгения… Тот тоже чесноком пах. Почему? Что это — совпадение? Может быть. Но тем не менее чесночника этого обязательно надо отыскать! И проверить. Тем более фамилия известна, даже кличка, и место жительства тоже — Озерск!

Не худо бы прямо сейчас местным и позвонить, в отделение…

— Ой, а вы еще не уехали? — Юная библиотекарь вернулась с обеда. И даже успела сменить облик: косички — на локоны, а синее платьице — на белую, в черный горошек блузку и бежевую короткую юбочку.

Та-ак… Видать, попал Паша!

— А что-то машины не видать? Это ведь «Волга» у вас?

— «Волга», — пряча улыбку, покивал следователь. — А не видно, потому что шофер в тенек отогнал. За клуб, где деревья.

— А, за клубом, значит… А у нас тоже машина есть! Папа купил недавно. Конечно, не новая, но красивая — очень. «Москвич» четыреста семь. Кремово-зеленый, с блестящим таким молдингом. Тоже кругленький, как «Волга»… Правда, немного тесновато внутри, но это ведь не беда, верно?

Хм. «Москвич»… И у Бобрикова «Москвич», и еще какой-то желтый «Москвич» здесь болтался.

— Я вижу, вы в автомобилях разбираетесь! — уважительно промолвил Алтуфьев. — «Волгу» с «Москвичом» не спутаете.

— Конечно же нет! «Волга» же большая, а «Москвич» — маленький, — Леночка скромно опустила глаза. — Вообще-то я и водить могу! Правда, на права еще не сдавала. И Паша вот обещал… Ой…

Сообразив, что сболтнула лишнего, библиотекарь замолчала. Зато вновь заговорил Владимир Андреевич — спросил про желтый «Москвич».

— Да, видела такой, — улыбнулась девушка. — В Беричево к кому-то приезжают. Четыреста двенадцатая модель или четыреста восьмая. Желтый такой! «Москвичи» я тоже различаю! Старые, как у нас, — кругленькие, а новые — угловатые и с плавниками. Не такие, конечно, плавники, как у «Кадиллака», но тоже… «Кадиллак» я в кино видела, здесь же, в клубе. «Разиня» называется — с Бурвилем и де Фюнесом… Ой, такой классный фильм! Вы смотрели?

— Смотрел, Леночка! Ой, извините…

— Ничего! — Девчоночка еще больше заулыбалась. — Меня здесь все так зовут. Кроме мелких.

— Вот как? Славно… Леночка, а как бы мне позвонить?

— Так в канцелярии телефон же есть! Там, правда, закрыто, но я знаю, где ключ… Открыть вам?

— Если можно.

— Ну почему же нельзя? Вы же следователь!

Ах, ну да, ну да… как же — запамятовал!

Выйдя в коридор, Леночка достала с притолочины ключ, открыла…

— Заходите! А телефон — вон, на столе.

— Спасибо большое!

— Звоните… А я пока Па… водителю вашему попить отнесу…

Попить, хм… Ну, Паша! На ходу подметки рвет… К этакой красотулечке клинья подбил!

Позвонив в Озерское отделение, Владимир Андреевич попросил проверить Курицына.

— Так его дома-то нет! — в ответ доложил дежурный. — Участковый наш к нему недавно заглядывал, на дежурной машине. Курицын Федор. Кличка — Тюлень. Тетка его — он с теткой живет — сказала, в субботу еще на рыбалку уехал, в Лерничи…

— Куда-куда?

— В Лерничи, у него там изба. От бабки осталась. Так, хибара… — пояснил дежурный. — Руки бы приложить, да куда ему, лентяю! Тетка говорит: то всю неделю жаловался, мол, зуб болит, а тут вдруг на рыбалку сорвался. Смрад, говорит, по всему дому от чеснока.

— От чеснока?

— Ну да, он, Федька-то, зуб чесноком лечит. Боится врачей!

Та-ак… Значит, в Лерничах у Курицына дом. Выходит, он почти местный.

Положив трубку, Алтуфьев надолго задумался. По всему выходило, искать Курицына обязательно надо!

Как раз вернулась Леночка.

— Позвонили уже? Закрывать?

— Да-да, спасибо, Леночка. А вы знаете такого Курицына Федора? Здесь иногда бывает. Тюлей еще кличут.

— Курицына? Нет, такого не знаю. — Девушка помотала головой без всяких раздумий. — А он точно местный? Деревенских-то я всех знаю… Ну, молодежь. Ой, так этот Курицын, верно, старый? Лет сорок?

Лет сорок… Владимир Андреевич про себя хмыкнул: ну что ж, поздравляю, старик! Причем старик не по Хемингуэю, а по возрасту. Однако, сороковник стукнул!

— Да нет, он еще молодой. Лет двадцать пять.

— Все равно не помню. Вострякова Федю знаю, Антипова — тоже, Печкина… А больше тут и Федоров-то нет.

Насчет Курицына просветила завклубом Анна. Пришлось уж зайти. Разговаривали, правда, в палисаднике: дома ребенок спал.

— Курицын? Федор? Да, есть такой. Он вообще озерский. А бабка его, Филимониха, у нас в самом конце деревни жила. Лет пять назад померла. К бабке-то он не ездил. А как дом-то в наследство достался, так, бывает, и появится… Нелюдимый, ни с кем не общается, в клуб не заходит. Да, с алкоголиком нашим его как-то видели, с Гольцовым.

— Гольцов, говорите? Ага…

Изба оказалась — да уж… Видали, конечно, и хуже, но… Покосившийся забор, запущенный, заросший буйным бурьяном участок. Одно из окон заколочено досками. О том, что у дома есть хозяин, напоминала разве что натоптанная от калитки до крыльца тропинка да висевший на двери амбарный замок.

— Нда-а, — разочарованно протянул Алтуфьев. — А хозяин-то отсутствует. Верно, и впрямь на рыбалке. И когда вернется — черт его знает.

Подойдя, водитель покусал губы:

— Так, может, монтировкой?

— Ох, Павел, мы ж не опера! — хмыкнул Владимир Андреевич. — И закон нарушать не будем. Сначала надо все как следует оформить. И дать отдельное поручение местным.