След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

— Ну что, вот она! — покопавшись в коробке, Сережа вытащил свернувшуюся в рулончик пленку с приклеенной биркой из пластыря — «№ 34, 1970, май, 32 ед». — Сейчас проявитель с фиксажем разведу. Посмотрим и отпечатаем.

— Давай помогу.

— Ну-у, вода там…

— Знаю я, где вода. — Хмыкнув, девушка чертыхнулась. — Черт! Бумагу забыла купить. Ну ведь мимо «Лентагиза» вчера проезжала. Совсем из головы вон! Просто к отцу на работу еще заезжала, за тряпками.

— За тряпками?

— Это специальные тряпки… Так! Значит, бумагу я потом куплю и верну вместо потраченной!

Тряпки, о которых упомянула Женя, вкупе с ватой использовались для всякого рода женских дел… Но вот юному пионеру Сережке знать это пока было рановато.

— Фи, бумага? — Сережа ловко разводил в бутылке фиксаж. — У нас бумаги — целая полка! «Унибром», «Фотобром», даже «Йодоконт»… В магазины ее много завезли. И в «Лентагиз», и в ОРС. Проблема с пленкой! Месяца полтора уже никакой нет. До чего дошло: на двести пятьдесят раскупили! Она же зернистая! И все равно…

— Пленка? Да я вам в Тянске куплю! — тут же пообещала Женечка.

— Так просто не возьмем! Поменяем на бумагу. — Сережа налил раствор в ванночку. — Или на проявитель! Тебе что нужнее?

Женька была озадачена, не знала, что и сказать.

Наконец все приготовления были закончены. Опустив штору, Сережа включил красный фонарь и увеличитель.

На фоторамке появилась проекция негатива.

— Чуть увеличь, — попросила Женя. — Ага, так хорошо… Тут, похоже, озеро да камыши… Тут снова озеро… Облака…

— Я ж говорю — пейзажи…

— А это что? — Увидев очередной кадр, Колесникова насторожилась. — Во-он что за букашки?

— Букашки?

— А ну-ка, поднимем…

Женечка сама подняла колбу увеличителя, увеличивая кадр:

— Пленка на тридцать две?

— Да.

— Тогда, может, что и увидим… Ну-ка, давай бумагу… Раз, два, три.

Выключив лампочку увеличителя, девушка отправила только что экспонированный листок фотобумаги в ванночку с проявителем…

Оба затаили дыхание…

Вот проявился общий контур… показался чернеющий на горизонте лес, камыши… и да! Байдарки! Три байдарки-двойки.

— Туристы! Черт! — перекладывая снимок в ванночку с водой, а затем — с фиксажем, выкрикнул Сережа. — Я про них и забыл. Ну ведь далеко были…

— Давай-ка еще увеличим…

Чуть позже, уже при дневном свете, Женя внимательно рассмотрела снимки. Еще до конца не высохшие фотографии разложила на подоконнике. В двух байдарках сидели по двое, а в третьей — первой — один. Видать, кто-то не смог отправиться в плавание. Лиц, конечно, не разглядеть, но… Вот скуластый парень в смешной тирольской шапочке с пером, рядом с ним — девушка с длинными волосами. Вот еще парочка: парень в кепке, девушка в свитере с прической каре… Или нет, это тоже парень, только подстриженный под «битлов». Точнее, вообще нестриженый. Теперь тот, одинокий, в панамке и с бородой! Больше ничего не разобрать. Значит, так: пять человек, три байды! Число известно, даже примерное время.

Где они могли собрать и спустить лодки на воду? Куда можно на машине подъехать? Байдарочный прикид — «калоши» да «кости» — громоздок и довольно тяжел, на своих плечах далеко не унесешь, особенно девушкам.

Где могли… Так у базы и могли! За пару-тройку дней до того. А могли и на Среднем: там в Большое протока. Ну, на Среднем-то озере их точно должны были видеть — там везде дома. Если не видели, значит, сразу на Большое. На базу… Или с другой стороны — у Погорельца. Там совхозные поля, сейчас прополка, а у школьников — практика, та же прополка. Они тоже должны были бы видеть!

— Женя… — Убрав все, Сережка подошел к окну. Заговорил почему-то шепотом: — А ты их ищешь, да? Ну, этих… байдарочников.

— Ну, не только их, — отмахнулась девушка, всем своим видом показывая, что как-нибудь теперь без сопливых…

Однако юный пионер вовсе не собирался отступать! Если уж такое интересное дело.

— Женя, а можно я тоже их поищу? Вместе ведь быстрее!

Быстрее.

А что? Почему бы и нет… Растреплет? Да и черт-то с ним. Не такая уж и тайна.

— Ну что же, — Женечка вдруг улыбнулась, — давай! Только уговор: не болтать.

Загорелое лицо мальчишки озарилось самой искренней радостью:

— Могила! Я сегодня же… и это… на Большое… и…

— Значит, Сережа, так! — неожиданно строгим тоном промолвила Колесникова. — Для начала меня выслушай. И всегда будешь слушать, понял?

— Угу.

— Твоя задача — узнать, не видели ли эту группу на Среднем озере. Там много кто мог быть. Если видали — где высаживались, на какой машине приехали. Может, они чьи-то знакомые, родственники…

— Я понял.

— Главное, запомни: всего их пятеро. Трое парней и две девушки. Или вообще девушка только одна.

— Я запомнил! Так я побегу, да?

— Удачи!

Тратить впустую оставшиеся полдня Женечка тоже не собиралась. А потому, наскоро пообедав (дабы не обижать родителей), тотчас же сорвалась на базу. Благо мотороллер имеется! Что тут и ехать-то — пять минут!

Старый знакомый буфетчик Аскольд встретил ее с распростертыми объятиями:

— О, Женя! Ну, наконец-то! Чего вчера на танцы не приехала? Весело было. И записи, знаешь: «Шокин Блю»[17] — «Шиз гот ит»[18]! Это не в нашем ДК под Эдиту Пьеху танцевать!

— Чем тебе Пьеха-то не нравится?

— Да нравится. Так просто, для примера сказал… Байдарочник? Какие байдарочники? В конце мая? Нет, не было. Я увидал бы. И лодочник бы наш сказал.

…И снова мотороллер, и треск двигателя, и ветер в лицо! До Погорельца — километров семь… Пролетели мигом!

Вот и поля! Только вот что-то не видно согбенных спин «практикантов»-школьников. Ну правильно: воскресенье же, выходной! Что же, выходит, зря прокатилась?

Ну, хоть искупаться можно.

Оставив веспочку на полевой дороге, девушка спустилась к озеру… Невдалеке, на узком пляжике, загорала какая-то женщина, похоже, что дачница. Чуть подальше разводили костер мальчишки, по возрасту еще октябрята, ну и в тени, в заводи, примостился с лодочкой рыбачок в соломенной шляпе.

Пройдя чуть в сторону, Евгения быстро сняла платье и вошла в воду… Поплыла, перевернулась на спину. Как же хорошо! Хорошо же…

Выкупавшись, девушка натянула платье.

С пригорка уже спускались подростки на велосипедах. Верно, местные.

— Привет! — поздоровалась Женечка. — Вы тут байдарочников не видали?

— Не-а, — покачал головой самый старший, пацан лет шестнадцати, загорелый, с выгоревшей на солнце челкой.

— Да их уже давненько не было! — подхватил второй, помладше, в смешных коротких штанишках с помочами. Щурясь от солнышка, склонил голову набок, похвастался: — А мне на байдарке давали покататься!

— Ага, — хмыкнул старший. — Сразу же и перевернулся! Заверещал!