След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

— Ага, ага, — покивал Владимир Андреевич. — Значит, ведет аморальный образ жизни?

— Именно так, товарищ старший следователь!

— Что ж, Василий, спасибо. Можете идти.

…Аморальная гражданка Екатерина Петровна Ревкина оказалась бойкой дамочкой лет тридцати, небольшого росточка, худенькой и весьма приятной внешности. Ухоженная крашеная шатенка, с прической каре и большими голубыми глазами, Екатерина Петровна при желании, вероятно, могла бы сбить с пути истинного любого мужчину… конечно, в первую очередь — беспартийного!

— Можно, товарищ следователь?

— Да, да, Екатерина Петровна, входите!

Серая кримпленовая юбка вполне приличной длины, бордовый летний жакет с короткими рукавами, босоножки, янтарные бусы и такая же — в тему — брошь. Стрелки на глазах, перламутровая помада, явно импортная — высший шик! Следует признать, Ревкина за собой следила и на опустившуюся особу не походила ничуть. По крайней мере, внешне.

Ну, так и любовники у нее были соответствующие! Тот же Бобриков-Боб — еще тот пижон!

— Вот, на стульчик присаживайтесь… Значит, Ревкина Екатерина Петровна?

— Ох… — Женщина неожиданно стушевалась. — А можно вас попросить… не называть меня Екатериной Петровной? Все обычно зовут Катрин. Или Катя. Катериной тоже можно. А то — Екатерина Петровна! Как будто мне сто лет.

— Хорошо, — улыбнулся следователь. — Катерина так Катерина. Где изволите работать?

Ревкина хлопнула накладными ресницами:

— В ателье индпошива. Приемщица. Ну, знаете, на Свердлова.

— А! — припомнил Алтуфьев. — Там, где книжный магазин!

— Не знаю, как книжный, а комиссионка там знатная! Много чего можно купить.

— Та-ак… — встав, Владимир Андреевич распахнул форточку и прошелся по кабинету. — Не догадываетесь, почему вы здесь?

— Так Боба же взяли! — нервно дернулась женщина. — Ну, Бобрикова… А мы с ним дружились. Только я его дел не знаю!

— Ага-а! Значит, были дела?

— Ну, так… — Хмыкнув, Ревкина снова моргнула. — Боб же весь упакованный! При машине, при импорте. Ну, знаете, слово недавно появилось — «фирма́»! По ресторанам с ним частенько… Он вообще не жадный.

— По ресторанам… Так он же женат!

— Так и я замужем, — пожала плечами Катрин. — И разводиться не собираюсь. Вы, товарищ следователь, спрашивайте! Что знаю — все расскажу. Курить у вас можно?

— Пожалуйста, — Алтуфьев подвинул пепельницу. — Только вот у меня «Памир».

— Ничего, я свои…

Достав пачку болгарской «Тракии», женщина закурила, кивком поблагодарив следователя за поднесенную спичку.

Не «Мальборо» или «Пэлл-Мэлл» — всего лишь «Тракия» ценой тридцать копеек. Однако табак приятный, мягкий.

— Ну что ж, Катерина… Спрошу! Вас часто видели у гаража Бобрикова… — Владимир Андреевич тоже закурил свой «вонючий» «Памир». — Что вы там делали? Если дело интимное, можете не отвечать, просто намекните.

Выпустив дым, Ревкина с томным видом прищурилась:

— Ну-у, намекаю. Бывал и интим! А вообще, Боб мне ключи давал. От гаража.

— От гаража?

— Ну, знаете, муж иногда и не пустит, с гулянки-то! — откровенно призналась Катрин. — И что? И куда деваться? Дружки-то все женаты! Почти…

Так! Выпустив дым, Алтуфьев прошелся по кабинету. Значит, Ревкина имела доступ к ключам от гаража Бобрикова! Свободно могла подкинуть финку — кровь на ней, кстати, той же группы, что и убитого Галанина… Но в таком случае откуда у нее финка? Убийца дал? Выходит, убийца — кто-то из ее знакомых? Или убийца просто вытащил у нее ключи? Скорее, так. Стоп, стоп, Владимир Андреевич, остановись! Не спугни дичь. Осторожнее, нежнее…

— А муж у вас, похоже, ревнивый!

— Да ничуть! — Катрин аккуратно затушила окурок в пепельнице. — Просто не любит, когда я поздно прихожу. Да еще и выпивши. Вообще он хороший. Только вот близости у нас давно уже не было, извините за откровенность. А я ведь еще не старая! Товарищ следователь… а можно водички?

— Пожалуйста, пожалуйста, Катерина! Прошу.

Налив из графина, Алтуфьев галантно подал стакан.

— Спасибо.

Честно сказать, в этот момент женщина выглядела несчастной, весь ее гонор куда-то пропал.

Ну да, молодая женщина… И муж — хороший человек — не того… А ей хочется! Не все же могут терпеть и строить узкоколейки.

Да, ключи у Ревкиной кто-то близкий мог взять и без ее ведома сделать слепок… Видели же возле гаража Боба чужой желтый «Москвич»!

Осторожней, осторожней… Нежнее!

— Катя, а у кого-нибудь из ваших… гм… друзей есть машина?

— Да, у некоторых… — Катрин поставила стакан на стол. — Вот, хоть у Боба. Еще у Миши Панталыкина. У Коли Шурыгина, мастера с очистных и… наверное, все…

— Панталыкин?

— Стеклотару принимает. В ларьке, на Курчатова. У него такая ярко-желтая машина, кажется, «Москвич». А впрочем, я в них не очень-то разбираюсь. У Шурыгина — «Победа», кажется, или «Волга». Но без «оленя» уже.

— Понятно. — Владимир Андреевич снова прикурил потухшую сигаретку. — Катерина, а вы с этим Пантыкиным…

— Панталыкиным!

— С Панталыкиным… давно встречались?

— Да с неделю назад, может, и раньше… — задумчиво протянула женщина. — Он потом к родичам каким-то своим уехал. За Озерск куда-то.

— Куда-куда?

— Ну-у, в какую-то там деревню… Вообще, Панталыкин — он странный. Я его даже иногда боюсь.

* * *

Мокрая как мышь Колесникова бочком протиснулась в кабинет.

— Ой, Женя! — ахнула Марта. — Ты что же без зонтика-то?

— Забыла.

— Так мой возьми! Хотя дождь-то уже кончился. И все же… Мокрой тебе не нужно сидеть, простудишься… Ладно! Сейчас что-нибудь придумаем.

Подвинув телефон, Марта Яновна решительно сняла трубку и набрала три цифры — какой-то заводской номер:

— Евгений Николаевич? Нет? А кто? А-а… А я вообще-то в сборочный цех звоню! Куда-куда? В покраску? Ох, извините. Номером ошиблась.

Начальница снова набрала цифры:

— Евгений Николаевич? Ну наконец-то нашла… Это Марта из юротдела беспокоит… Узнали? Ага… У нас тут девушка насквозь промокла. В дождь попала. Вот бы комплект формы, на время… Есть? Вот спасибо… Сами занесете? Спасибо большущее! Будем ждать.

Положив трубку, Марта Яновна взялась за дела. За те самые папки из отдела реализации и снабжения.

— В Таллинский порт звонила — там никто ничего. В документах подписи неразборчиво. У нас тоже толком не пояснили, что именно отправляли, кому. Получается, часть комплектующих, очень немного, ввозили в Польшу через Таллин. И в Ленинград! Как говорят, «прямо — шесть, кругом — четыре»! Ближе путей не нашли? Остальные все — в Тольятти. По документам, по крайней мере, так. Надо все накладные поднять, по ассортименту проверить. Я займусь! А ты, Женя, поезжай-ка в Таллин! Если, конечно, не против.

— В Таллин? Ура! — Не сдержавшись, девушка подпрыгнула на стуле от радости.

Дверь распахнулась…

— Таллин — это здо́рово же! — Женечка заулыбалась. — С удовольствием прокачусь!