След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

Рука опера сама собой потянулась к наплечной кобуре, к пистолету…

— Тихо, — прошептал сзади Дорожкин. — Сначала прикинем.

Оба затаились, прислушались. Голосов оказалось три. Два тонких, девичьих, и ломкий юношеский басок. Тюля? Подругу привел? Ну-у, откуда у такого тюфяка подруга? Хотя…

— Ну, Ален, ходи! Да что ты крестей кладешь? Ход же по червям!

— Да почему по червям-то?

— Потому что игра такая!

— Дурацкая игра. Верно, Ира?

— Ага!

— Сами вы… — обиженно протянул юноша. — Не буду вас учить больше.

— Ой, напугал! Подумаешь, в «козла» не умеем! Зато нам в «дурака» всегда везет! Помнишь, как в прошлый раз проигрался?

Дорожкин махнул рукой:

— Пошли!

— Здравствуйте, товарищи пионеры! — войдя, громко поздоровался участковый. — Что на чужом участке делаем?

В углу, на старом матрасе, сидели парень и девушка с игральными картами в руках.

— Мы просто играем! — увидев милиционеров, ошарашено промолвил парень.

— Да-да! — подтвердила девчонка. — Мы ничего плохого не делали. Просто в карты играли. Зашли от жары в тень… И ни одной вещи не взяли.

— А тут и вещи имеются?

— Так. Один хлам.

Нового хозяина избы «пионеры» не то что не знали, но и в глаза не видели. Парнишка так и высказался:

— Мы как мимо проходим — все время замок. Вот и подумали: ничье, заброшенное.

Что ж, с юных картежников взятки были гладки.

— На реку лучше б пошли, — посоветовал участковый.

— А и правда! — девчонка, красивая златовласка в коротенькой юбочке, взяла парня за руку. — Идем, Артемка.

— Погодьте-ка. — Максим быстро повернулся к коллеге. — Алтуфьев еще про желтого «Москвича» просил поспрошать. Так, ненавязчиво… Ребята! Может, знаете. На желтом «Москвиче» тут к кому-то приезжают?

— На желтом? Так в Биричево же! — с ходу припомнил Артем. — К Тюлевым как-то приезжали. Родственник какой-то из города. У меня баба Лиза на беседу к ним ходит и телевизор посмотреть. Так говорит, тот еще черт!

— Та-ак… — Макс вытащил из кармана огрызок карандаша и блокнотик. — Тюлевы, говорите?

— Да.

— А они разве не Тюлины? — Девчонка задумалась. — А желтую машину я еще одну видела. У парома, за старой фермой стояла.

— Еще одну? — насторожился Макс. — А не ту же самую?

— Нет! — Алена упрямо набычилась. — Именно что другую. Тот, из Биричево, в Лерничи в магазин приезжал. Я машину видела. Там руль простой! А тот, что за старой фермой… Я там землянику брала. Знаете, какая вкусная! И много.

— Так что с машиной-то?

— Машины похожи. Обе желтые, с круглыми фарами. Но у той, что у фермы, руль другой. Я еще внимание обратила. Красивый такой! Сине-желтый, плетеный.

— Так-так, сине-желтая оплетка, значит! — уточнил Дорожкин. — А у биричевского, значит, руль простой, безо всякой оплетки?

— Простой. Голый! А номер я не запомнила — оно мне надо?

Отпустив ребят, милиционеры задумались. Пригодится ли им эта лишняя информация? Мезенцев заявил, что да:

— Алтуфьев просил про желтый «Москвич» узнать? Просил! Вот мы и узнали. Два «Москвича», не один.

— Ну, положим, установили-то мы только один, — хмыкнул Дорожкин. — И то еще в Биричево надо заехать. К этим Тюлевым-Тюлиным. Что же касаемо того, что видела эта Алена… То, кроме оплетки руля, — ничего! Номера не знаем, марка и та предположительно. Толку пока — ноль.

— Но цвет-то приметный! Может, в Озерске продавцов с площади поспрошать? Из хлебного, универмага, продуктового… Неужели водила по пути никуда не зашел? — Максим азартно тряхнул головой.

— Поспрошаем. — Участковый прищурился. — Макс! А ты что так пристально на замок смотришь? Предлагаешь, пока хозяина нет…

— Игорь! А откуда ты знаешь, что его там нет? — вдруг улыбнулся Мезенцев. — Знаешь, как-то в детстве… Бывало, попадется в библиотеке интересная книжка, «Мушкетеры», например, или Жюль Верн. И так хочется сразу же прочитать! А друзья на улицу зовут, на озеро. Не пойдешь — обида! Так я что делал: замок на дверь повешу, а сам в дом через окно заберусь. И читай себе на здоровье! Никто не помешает. Так и Тюля мог так же. Взял жбан, рыбки подвялил… Дрыхнет теперь! Если коньки не отбросил.

— Отбросил — запах был бы!

— Все равно не худо бы глянуть.

— Но! Сначала все-таки постучим.

…В избу забрались через окошко. Плевое дело оказалось открыть…

Изба как изба. Правда, перекосилась уже, просела. Ну а так — все как везде. Большая русская печь, стол с лавками, залавок с самодельным буфетом. В большой, единственной, комнате — круглая печка-голландка, иконостас в красном углу, кровать с никелированными шариками, комод. Ящики комода выдвинуты, вокруг разбросано тряпье.

— Видать, Тюля-то денежки искал, — негромко протянул Максим. — Бабусину заначку. Интересно: нашел? И — была ли?

— Обычно за иконами прячут. — Дорожкин подошел к иконостасу. Да одна только иконка и была, бумажная, наклеенная на доску и — такое впечатление — вырезанная из какого-то журнала.

— Да в церкви такие продают. Недорого.

Сунув руку за икону, участковый вытащил коробку из-под обуви. Обернулся:

— Ну, вот вам и сейф! Сейчас посмотрим, что там… Ого! Макс, ты только глянь!

В коробке оказались деньги в сумме шестьдесят рублей двадцать пять копеек, талоны на бензин с печатью бухгалтерии Металлического завода, портсигар белого металла с чеканкой в виде московского Кремля и зажигалка.

— Ну что, покурим?

Дорожкин щелкнул кремнем. Дернулся язычок пламени и тут же послышалась мелодия:

Пусть всегда буду я-а-а…

— Вот это мы удачно заглянули! Чуешь, Макс? Убитого Галанина вещички!

— Значит, все ж таки убийца — Тюля?

— Выходит, так! Он же за разбой сидел и за драку.

— Но зачем ему?

— А черт его знает! Поймаем — спросим.

— Спросим, — глядя на коробку, задумчиво кивнул Максим. — Как вот только все это оформлять будем?

— Так задним числом! Постановление на обыск и выемку — у Алтуфьева. Тут возьмем понятых…

— А вещи пока кто-то потырит! Тот же Тюля. Вернется и…

— …тут мы его и возьмем! — Дорожкин азартно потер руки.

— Предлагаешь засаду устроить?

— Ну, хотя бы на день-другой. Только надо в сельсовет съездить — позвонить начальству.

* * *

Девчонки, подружки-восьмиклассницы Леночка и Таня, готовили окрошку. Нарезали в большущую миску зеленый, с огорода, лучок, потолкли толкушкой, добавили огурцов (покупных, свои еще не выросли), вареной картошечки, яиц…

— Колбаса где-то у бабушки была. — Леночка решительно тряхнула головой и задумалась. — М-м-м, наверное, в погребе, на ледке…

В деревнях в ту пору жили небогато, холодильников практически ни у кого и не было. Потому вот — погреб, ледник.

— Да, колбаски бы не худо! — вымыв ножик под рукомойником, вздохнула Таня. — Докторской! Или