След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

— В Таллин собрались? — В кабинет вошел плотненький дядечка в новенькой спецовке и со свертком в руках… Тот самый, что махал ребятам из желтого «Москвича», — Колесникова его сразу узнала.

— Я бы и сам в Таллин махнул на недельку! Старый Тоомас, ликер… Эх, красота! Повезло вам! — Дядечка с улыбкой подмигнул Женечке. Та тоже улыбнулась в ответ.

— А у меня, увы, отпуск ныне в октябре! Что поделать? Производственная необходимость.

— Так бархатный же сезон! — засмеялась Марта Яновна.

— Только не в Прибалтике! В октябре уж лучше в Сочи… Ну, где тут промокшая? — Дядечка снова посмотрел на Женьку. — Я так полагаю, вы?

Ох, какая же обаятельная оказалась у него улыбка! Улыбнулся — и словно бы лет на десять помолодел!

— Вот, переоденетесь. Не сомневайтесь, все чистое, выстиранное. Это длинное, для тренировок.

— Спаси-ибо!

— Спасибочки! — Марта Яновна тоже поблагодарила. — Вот, Евгения, знакомься: это наш любезный Евгений Николаевич! Зав сборочным цехом и по совместительству — тренер заводской волейбольной команды! Даже двух — женской и мужской.

— Волейбол? Здо́рово! Я тоже в университете играю!

— Так приходите к нам! — недолго думая, пригласил тренер. — Мы обычно в шестой школе тренируемся, на стадионе. — А еще лучше — в Озерске, на базе.

— Я сама из Озерска.

— Ну вот! Милости просим тогда. Ладно, переодевайтесь! А то разговорился тут…

— Ну, что вы, Евгений Николаевич!

…Форма оказалась чуть велика, но не критично — переодевшись, Женечка просто подвернула треники и рукава.

— Я тебе набросаю вопросы. — Марта Яновна начала инструктаж. — Также напишу, кого спросить, какие документы проверить. Если что непонятно — сразу звони. Да, теперь насчет билетов…

Поговорили. Все вопросы утрясли. Женечка немного обсохла…

— Евгения! — вдруг улыбнулась начальница. — А давай к нам в гости!

— В гости…

— А что? Сейчас муж заедет на мотоцикле. Нас и отвезет!

Просторная двухкомнатная квартира на проспекте Энгельса произвела на гостью очень хорошее впечатление. Здесь не было ни дорогих ковров, ни хрусталя, ни югославского секционного шкафа — «стенки». Скромный шифоньер с посудой, книжные полки. Вознесенский, фантастика, журналы «Новый мир» и «Юность». Сверху, на шифоньере, кроме красивой вазы из цветного стекла стояли радиоприемник «Спорт–304», шикарный, с четырьмя диапазонами волн, и портативный проигрыватель «Юбилейный», как видно, используемый лишь время от времени, в отличие от катушечного магнитофона «Орбита». Который как раз сейчас и играл:

А в жизни жарче грело солнышко,

Была студенее вода.

«Алё-алё-алё-Алёнушка!» —

В пути гудели провода.

— Хорошая музыка, — оценила Женечка. — Владимир Андреевич, а это вы фантастику собираете?

Алтуфьев развел руками:

— Грешен! С детства обожаю фантастику. Сначала Жюля Верна читал, Беляева… Потом Казанцев пошел, Мартынов… А сейчас вот Снегов очень нравится, Стругацкие… Читали у Снегова «Люди как боги»?

— Ну-у, я больше поэзию люблю, — несколько смутилась гостья. — Вознесенский, Рождественский… И Серебряный век! Северянина обожаю, Есенина. Маяковского, кстати, тоже! Как у него? «А вы ноктюрн сыграть смогли бы на флейте водосточных труб?» Или вот, у Есенина…

— Эй, книгочеи! — Хозяйка выглянула из кухни. В зеленых спортивных брюках и короткой футболочке, Марта Яновна выглядела сейчас совсем по-домашнему… и очень-очень юной! — Давайте-ка за стол.

Младший сынишка, Артур, спал у себя в кроватке, дочка Марты Яновны, десятилетняя Инга, обещала присмотреть за братом. Потому там же, в спальне, и расположилась, прихватив с собой альбом для рисования и пачку цветных карандашей.

— Буду рисовать Таллин! — обернувшись, пояснила девочка. — Я там жила.

Марта Яновна рассмеялась:

— Тогда и Нарву заодно нарисуй. Ты ж и там жила тоже.

— Да помню… Когда вы только начали с дядей Володей встречаться! Правда, я дядю Володю тогда совсем не помнила: слишком была маленькая.

— Зато сейчас — большая! — улыбнулся Владимир Андреевич.

— Конечно, большая! — Покосившись на кроватку со спящим малышом, девчушка тихонько рассмеялась. — Особенно по сравнению с Артурчиком!

Они сидели на кухне втроем. Владимир Андреевич, Марта и Женечка. Пили чай с испеченным хозяйкою тортом… болтали, смеялись…

Женя и не заметила, как пролетело время и уже пора было идти…

* * *

Бобрикова пришлось отпускать за недостатком улик. Да и сам Алтуфьев внутренне был убежден: к убийству тот не причастен. А вот к чему другому…

— Вот здесь распишитесь… — Владимир Андреевич пододвинул бумагу.

— Здесь, да? — От радости у Боба тряслись руки.

— Здесь, да… Кстати, не для протокола: вы с гражданкой Ревкиной Катериной знакомы?

— С Катрин, что ли? — Хмыкнув, Бобриков прокачал головой. — Ну, знаком, скрывать не стану. А что?

— Да так, — пожал плечами следователь. — Показалось, несчастная женщина.

— Ну да, с мужем у нее не очень… Зато с другими мужиками — отлично! — Глумливо хохотнув, Боб положил авторучку.

В глазах его притаилась бурная радость, вот-вот готовая выплеснуться наружу. Радость эту Боб едва сдерживал — не время пока проявлять! — зато развязался язык.

Ну, это ладно, это пустое. Чего бы не поболтать без протокола-то? То, что прокуратура заинтересовалась Ревкиной, его ничуть не удивило: та еще была дамочка!

— Катюха-то — та еще проститутка. Ой, извините! Я с ней первый познакомился, в кабаке, года полтора назад, что ли… Так она, зараза, потом со всеми моими приятелями переспала! Главное, Женька, приятель мой, как-то похвастал: такую, мол, шикарную шмару приведу… Привел! А ей — ехало-болело. «Привет, — говорит, — Боб, как делишки?» Видали? А вы говорите — несчастная.

— Да уж, тут как посмотреть, — согласился Альтуфьев. — А Женька — это кто конкретно?

— Да Злочников Евгений, с Металлического. Я, кажется, про него говорил уже…

Говорил… А вот Ревкина почему-то умолчала! О Панталыкине рассказала, еще о ком-то… А о Злочникове — нет! Забыла? Или какие-то особые отношения?

— Правду сказать, Женька ей больше всех нравился, — между тем продолжал Бобриков. — Сама как-то призналась. Даже хотела его с женой перессорить… Да вовремя остановилась, дура! Доперла: в качестве супруги-то кому она нужна? А Женька ей кольцо золотое подарил — с изумрудом! Ну и я баловал… Чего не жить? Так что, товарищ следователь, мне можно уже уходить?

— Ну, если хотите, можете подождать адвоката.

— Нет уж! Я лучше домой. А с адвокатом… Может, он уже и не нужен. Прощайте, товарищ следователь! Рад! Очень рад, что вы во