След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

Лена скривилась:

— А я не люблю с жиром.

— А если пожарить? Да что там, я бы прямо так кусочек и съела!

— Нет, нельзя! Кусок там совсем небольшой. Ну, я пошла… Квасу заодно захвачу — квас свой, вкусный! Баба Нюша недавно наладила.

— Давай!

— Ты пока пластинку поставь какую-нибудь. А то в тишине сидим, как декабристы!

— Хорошо. А розетка где?

— Да вон, под резинкой.

В дальних деревнях почему-то сильно боялись шаровых молний и вообще — гроз, всерьез считая, что шаровая молния может влететь в избу из розетки. Видать, и вправду бывали случаи. Поэтому все розетки в сельских домах обязательно закрывались резиновыми фартучками, вырезанными из старого сапожного голенища, такими же, какие шли и на «хлопалки» — бить мух.

Радиола «Рекорд», похожая на большой деревянный ящик, стояла на тумбочке, в простенке меж окнами. Пластинки лежали в тумбочке. И старые, бабушкины, тяжелые, на семьдесят восемь оборотов, которые давно уже никто не слушал, и новые — те, что Леночка привезла с собой из дома. Большие везти было неудобно, привезла маленькие: и виниловые, и гибкие, и многие даже без конвертов.

Сунув вилку в розетку, Таня, дожидаясь, пока «глазок» радиолы станет насыщенного изумрудно-зеленого цвета, принялась выбирать…

— Жан Татлян[19]… Ансамбль «Дружба»… Джорже Марьянович — «Рыжая девушка»! А ну-ка…

Зазвучал бодрый ритм ча-ча-ча. Проникновенный голос популярного югославского певца запел о рыжей девчонке…

Тут вернулась и Леночка, с квасом и колбасой. Так, пританцовывая, колбаску и резали… Потом яйца — хорошие, с оранжевыми желтками, от своих кур!

Песенка кончилась, поставили Татляна — «Фонари».

Осталось налить квас да заправить сметаной, точнее сказать — домашними сливками.

Открыв большую бутыль из-под какого-то импортного вина, Таня закашлялась:

— Лена! А это точно квас, а не брага?

— Да квас! Дядя Коля вчера приезжал — пробовал. Говорит — ух! Ну, хочешь, тоже выпьем по стаканчику на пробу.

Выпили.

— Ну да, квас, — покивала Татьяна. — Ой, а мне что-то захорошело!

— И мне!

— Слышь, Лентя… Давай еще что-нибудь веселое поставим!

Ну да, пора уже было — очередная пластинка закончилась.

С улицы сквозь распахнутые, затянутые марлею окна донесся треск мотора, и вскоре мимо избы, мимо подружек пронесся на своем модном мопеде красавчик Мишка Лестяков, давняя мечта девчонок. Прокатил не один — на багажнике сидела тощая девчонка в закатанных спортивных штанах и футболке, с импортным пакетом в руке.

— Нет, ты видела? — Подружки возбужденно переглянулись.

— Это что, Лерка, что ли?

— С Мишкой!

— Тихой сапой!

— Вот же змея!

— Та-ак… — Леночка задумалась. — Интересно, куда они?

— На речку, наверное. А мы-то на Галку думали! Ишь, пакет-то — цветной! Полиэтиленовый. Верно, ГДР! А вот бы их проучить!

— Точно! — обрадовалась Татьяна. — Сахару в бак насыплем, в другой раз будет знать!

Леночка поморщилась:

— Нет, сахар не надо. Лучше за ними проследим. И пакет этот спрячем! Пущай поищут.

— Ага!

Позабыв про окрошку, подружки выскочили из дому и понеслись к речке.

Неверную парочку они обнаружили там, где и ожидали, — на дальнем пригорке, за ивняком и смородиной. Лежал в траве красно-белый мопед, рядом, вытянув ноги, сидели Мишка с Леркой. Болтали, смеялись и ели привезенные в пакете яблоки.

Таня закусила губу:

— Яблоки жрут! Может, Лерку эту побить? Чтоб знала!

— Нет. Все как договорились. Ждем!

Если друг оказался вдруг…

И не друг, и не враг, а так…

Из Мишкиного магнитофона «Весна» доносился хрипловатый голос Высоцкого…

Если сразу не разберешь,

Плох он или хороо-о-о-о-оу-у-у…

— Пленку зажевал! — обрадованно прошептала Татьяна.

Леночка дернула шеей:

— Нет! Батарейки кончились.

Вытащив из «Весны» круглые желтые батарейки, Мишка принялся стучать ими друг о друга. Среди подростков существовало поверье, будто от такого вот стука батарейки вновь заработают.

— Да ладно. Пошли лучше искупаемся. Вон, там и ребята!

— Ага.

Бегом спустившись вниз, бросились в воду…

— Ай! Холодрын!

— Нет! Хорошо! Ух… А давай наперегонки?

— Поплыли!

Подружки долго не ждали, а сразу же решили: пора! Прячась за кустиками, подобрались поближе, высыпали из пакета яблоки, переглянулись.

— Давай его в крапиву закинем!

— Давай!

Выбросив пакет, девчонки вернулись обратно за кустики — больно уж хотелось понаблюдать, что будет дальше!

Что ж, своего дождались!

— Ой, а пакет где? — выбравшись, растерянно спросила Лерочка. — Я же помню, я тут оставляла.

— Украл кто-то! Эй, сволочи! — Оглядываясь вокруг, Мишка погрозил кулаком. — Лучше добром отдайте! Поймаю — мало не покажется!

Лера вдруг дернулась:

— Ай! Слепень! Да они тут нас сейчас заедят!

— А ты руками-то не маши! Поехали в деревню. — Лестяков недобро прищурился. — Знаю, у кого про пакет твой спросить. Вешкину вчера прокатиться не дал! А он, гад, затаил зло… Ла-адно! Поехали!

— Как — поехали? — возмутилась Валерия. — А вдруг он тут где-то? Ветром — да в воду? Вон, ветер-то какой…

Мишка презрительно хмыкнул:

— Ну да, ветром… Хорошо, хоть мопед не угнали! И магнитофон не уволокли. А пакет — пофиг!

— Это тебе пофиг, а мне не пофиг! — Лерочка уже чуть не плакала. — Пакет-то импортный! Я с ним в школу хотела пойти. Поверх сетчатой сумки… Все ж я по бережку гляну, поищу.

— Ну и ищи! А я поехал. Вешкину морду бить!

Сказал, подхватил «Весну», завел мопед и уехал… Только его и видели!

«Вот так кавалер! Так ей и надо!» — злорадствовали за кустами подружки.

— Ну и черт с тобой!

Утерев слезы, Лерочка спустилась к реке и медленно пошла по бережку, по узенькой рыбацкой тропке. Зашла за мысок, скрылась в зарослях камыша и рогоза… И вдруг послышался крик! Истошный!

Подружки выскочили на берег:

— Чего это она разоралась-то?

— Ногу поранила или еще что.

— Пойдем-ка, поможем!

— Да, бежим! Мало ли…

— Лерка! Эгей! Лерка-а-а!

— Мы зде-есь!

Валерия стояла на мысу и тряслась, губы ее дрожали…

— Ты как? — первой подбежала Татьяна.

Леночка взяла девчонку за плечи:

— Да что случилось-то?

— Там… — дернувшись, Лера указала рукой. — Там, в камышах… он… Лежит!

— Лежит, говоришь… — Таня сделала пару шагов и резко остановилась. — Ну, Лерка… Везет тебе на трупы!

В зарослях камыша, прямо в воде, виднелось лежащее лицом вниз чье-то грузное тело в линялой майке и