След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

Глава 9

Конец июля 1970 года.

Озерск — Тянск

— Вот это красота! — взяв темно-синий с огненным кольцом томик, искренне восхитился Алтуфьев. — Вот за это спасибо! Рэй Брэдбери, «Марсианские хроники». Сережа! Ты где такое сокровище откопал? Признавайся: библиотеку ограбил?

— Да так… — Вернувшийся из отпуска Пенкин тряхнул выгоревшей на солнце челкой. — С женой в Пензе гуляли, на книжную комиссионку набрели. Вот я там почти все свои отпускные и потратил. Ефремова купил, Немцова, «Мир приключений» за прошлый год. И что было — не брать? Представляете, что люди в комиссионку сдают? Зажрались совсем! То есть зачитались.

Сережа (юрист третьего класса Сергей Петрович Пенкин) явился во всегдашней своей рубашке с короткими рукавами и узких брюках из тонкого синего брезента — «техасах» и внешним своим видом напоминал типичного пижона. Правда, прическа была аккуратная, хоть для работника прокуратуры и несколько длинноватая. Худой, со светлыми волосами, следователь имел вполне безобидный и даже бесшабашно юный вид, однако уже считался опытным, дотошным и ушлым.

Кабинет Пенкина располагался на третьем этаже, под самой крышей. Летом там стояла вечная жара, и Пенкин всегда распахивал окна настежь, а переговорить о чем-то важном предпочитал у своего старшего коллеги Алтуфьева — у того было куда как прохладнее.

— Сережа! А что, новый календарик не прикупил?

Пенкин смущенно развел руками:

— Да как-то все на книги!

— Ну и молодец!

В Сережином кабинете, слева от портрета Владимира Ильича Ленина, висел глянцевый экспортный календарь за 1966-й год с изображением «Москвича–408» с красивой девушкой на капоте. Что больше нравилось Пенкину, девушка или «Москвич», никто не знал, но календарь он не выкидывал и новый не покупал, аккуратно приклеивая снизу новые числа, скажем, сейчас — на 1970-й год.

— Многие, Сережа, сейчас книги по цвету подбирают, — довольно листая «Хроники», хмыкнул Владимир Андреевич. — Ну, под обои или под румынский гарнитур. Потому и книжные серии хорошо идут. Особенно — с золоченым тиснением… Вообще, как отдохнули? Яна как? Насчет книжек не ругалась?

— Нет, не ругалась. Я ей духи дефицитные подарил — «Пани Валевская». Хорошие, польские.

Загорелый, в узких летних брюках и светло-голубой рубашке-«бобочке», Пенкин сильно походил на подростка.

— А как у вас тут дела?

— Да как… Работаем помаленьку! Щербакин за шефа сейчас.

— Пойду зайду — доложусь, — тут же озаботился Сергей. — Наверное, пришел уже.

— Давай, давай. Сейча-ас он тебя озадачит.

Едва Пенкин вышел, как тут же зазвонил телефон.

— Але! — Следователь взял трубку. — И тебе, Игнат, не хворать… Что? Курицын нашелся? Ах, в виде трупа… А точно — он? Установили… что, как? Эксперт что говорит? В речке о камень… Или камнем по голове! И так, и этак… И пьяный — в дым… Ну, это — как водится… Да-а, задачка! Что-что? Какая изба? Ах, Курицына… Чьи вещи? Точно? Ну, мало ли у кого какая зажигалка… Кто нашел… А чего они вообще в избу-то полезли? Ладно, сам к вам съежу — разберусь. А с «отказным» пока не торопитесь.

Положив трубку, Владимир Андреевич встал из-за стола и, прихватив папку, отправился к Щербакину.

Как ни странно, зампрокурора известию о трупе обрадовался. Точнее сказать, не трупу, а тем самым вещам, найденным в избе.

— Так, говоришь, галанинские вещицы?

— Ревякин, начальник Озерский, звонил только что, — развел руками Алтуфьев. — Говорит, родственники опознали.

— Та-ак…

Щербакин думал недолго и тотчас же вынес постановление о создании следственно-оперативной группы, в которую кроме Алтуфьева с Пенкиным включил и озерских — опера с участковым.

— Чтоб управились за три дня!

Пенкину было наказано сегодня же ехать в Озерск и там лично во всем разобраться, о чем и доложить уже завтра с утра.

— Ты же, Владимир Андреевич… — Зампрокурора пригладил волосы. — К тебе сегодня участковый зайдет, ну по этому, как его… стеклотарщику!

— А, по Панталыкину.

— Да. Все тебе и расскажет. С утра обещался быть. Эх! «Опять от меня сбежала последняя электричка…»

Радость Щербакина можно было понять: убийца Галанина найден — Федор Курицын! Громкое дело раскрыто. А то, что Курицын сам потом по пьяни погиб, так это бывает.

Владимир Андреевич, однако же, не считал, что все так уж просто. Еще не установлены ни мотив, ни обстоятельства гибели Курицына. Кстати, как он умудрился подбросить финку в гараж Бобрикова? И зачем? Подозрения от себя отводил? Но тогда мог подкинуть и зажигалку, и портсигар — уж до кучи-то! Почему так не сделал? Не додумался? Или вещи пожалел? Теперь уж не спросишь… И желтый «Москвич», выходит, не при делах. Раз уж почти все ясно… Тогда Панталыкина крутить зачем? Ладно, послушаем, чего там участковый нарыл.

Участковый — тот самый, уже знакомый Алтуфьеву, чернявый лейтенант — уже сидел на скамеечке у дверей кабинета. Как его… Сорокин! Василий, кажется… Да-да — Василий.

— Здравствуйте, Василий! — Подойдя, следователь протянул руку. — Заходите, рассказывайте.

— Да особо-то рассказывать нечего. — Участковый присел на стул. — Тип, конечно, подозрительный. Но по линии ОБХСС! Желтый «Москвич» — его. Четыреста двенадцатый, два года назад купил. Кстати, через Бобрикова! И, конечно, без очереди… И как только люди такие деньги скапливают? Хотя да — стеклотара. Золотое дно! Такого же цвета «Москвич», кстати, видели в Биричеве — деревня такая есть в районе.

— Знаю, — Владимир Андреевич покивал и задумался.

Нужен ли теперь желтый «Москвич»? А пожалуй, нужен. Слишком уж тут все как-то просто выходит. Курицын убил Галанина, спихнул на Бобрикова. Может, видел, как они с Галаниным ругались… Но как он проник в гараж? Гражданка Ревкина что-то его среди своих знакомых не называла. Так она и Злочникова не назвала! А у того, кстати, тоже желтый «Москвич»… Да черт-то с ними, с «Москвичами» этими! Хотя…

— Подруга его, Ревкина, тоже особа еще та, — между тем напомнил Сорокин. — Ну, я приводил же… Может, ее тщательнее проверить?

— Ревкину?

Владимир Андреевич хмыкнул: участковый словно бы подслушал его мысли.

— А что? Пожалуй, надо. Только так, чтоб не спугнуть.

— Сделаем, товарищ следователь! — встав, усмехнулся Василий. — Проверим. И не спугнем!

* * *

Пенкин приехал в Озерск на черной служебной «Волге», заодно прихватив и жену — навестить родителей. Яну высадил на Школьной, затем автомобиль развернулся и поехал в отделение.

Родители Яны там, на Школьной, и жили, в деревянном леспромхозовском доме, двухэтажном, на четыре семьи. Домов таких