След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

На обратном пути снова заехали в Озерск, в отделение. Алтуфьев выписал отдельное поручение насчет Курицына — доставить для допроса!

— В Тянск можете не везти. У себя пока подержите. Но сразу же сообщите мне! Сам к вам прокачусь… и еще, думаю, по деревням поездим. Отдыхать так отдыхать!

* * *

В субботу прямо с утра Женька отправилась на озеро. Прихватила с собой общую тетрадь и авторучку — уже пора было начинать писать отчет о практике. Специально так и поехала, пораньше, чтоб никто не мешал, а то ведь знакомых много, а мотороллер — приметный, издалека видно, кто едет.

Тот пляж, куда приехала девушка, назывался Кузьминским, по имени располагавшейся неподалеку деревни, и добраться туда было не так-то просто! Дорога там заканчивалась, пришлось катить веспочку по повалившимся деревянным мосткам, в любой момент рискуя свалиться в густые заросли чертополоха и крапивы. Это в шортах и безрукавке! Да и мотороллер потом как достать? Ну, помогут, конечно, — к обеду здесь полгорода соберется! Ну, не полгорода, так треть… четверть… Все равно много. Но — ближе к обеду.

Впрочем, уже и сейчас на узком пляжике загорали какие-то подростки. Кто-то купался уже, орал, баламутил воду…

Поставив «Вятку» в тенек, Женечка расстелила покрывало, разделась до купальника и улеглась загорать. Все же решила сначала немножко отдохнуть, искупаться, а уж потом заняться отчетом.

— Ух ты! Привет!

Ага, вот уже пришли какие-то. Явно приезжие — спортивные загорелые ребята.

— Айда с нами в волейбол, красотуля!

— Позже! — приподняв очки, усмехнулась девчонка.

Темно-синий гэдээровский купальник и темные очки а-ля Збигнев Цибульский ей очень шли, и Женечка это прекрасно знала. Как и то, что выглядела гораздо моложе своих двадцати. Потому ей все и «тыкали», но девушка не обижалась — привыкла.

Молодежная компания расположилась не то чтобы рядом, но не так уж и далеко. Свечкой улетел в небо волейбольный мяч…

Сняв очки, Женя вошла в воду, нырнула, поплыла. Вот же славно-то! И солнышко, и водичка. Поначалу казалось — холодная… Да нет, хорошо…

Рядом вдруг завизжали, забрызгались… Вот же черт!

Перевернувшись на спину, Женечка уплыла подальше, к камышам, к рогозу. Что-то блеснуло совсем рядом!

Фотоаппарат!

— Здравствуйте!

— Ой! Привет!

Тот самый мальчишка! Пионер, который фотограф.

— Сережа, а ты что здесь фоткаешь?

— Пейзажи снимаю, — серьезно отозвался мальчишка.

Плавки с белым рантом, кепочка «Таллин» с полупрозачным пластиковым козырьком, на шее — зеркалка «Зенит-Е».

— Серьезная штука! — Встав на песок, Женя кивнула на фотоаппарат. — Твой?

— Что вы! Из Дома пионеров. Аркадий Ильич только мне разрешает и еще мало кому…

— Класс! — искренне восхитилась девушка. — Можно посмотреть?

— П-пожалуйста, берите. Только…

— Да не бойся, не уроню. И давай на «ты» уже.

Колесникова и впрямь заинтересовалась камерой — на «зеркалку» она никогда еще не снимала — и закидала опешившего парнишку вопросами:

— А как кадры переводятся? А выдержка? Объектив? А как зеркало… А меня сфоткаешь?

— Вас… ой… тебя? К-конечно!

Вернув фотоаппарат, Женечка тут же принялась позировать, сначала стоя, потом в воде, вроде как плыла…

— И вот еще, как будто я вдаль смотрю. Вот так… Снял?

— Угу. Я фотки только не сразу…

— Да понятно… О! Давай вон у той коряги! Красиво же.

На корягу же оба и уселись — в тень. И Женька решила, что пора:

— Сережа, а помнишь, ты мне про тот день рассказывал? Ну, на Большом, у базы… Когда тебя еще какой-то странный рыбак попросил…

— А! Помню.

— А ты там еще кого-то снимал?

— Хм… — Парнишка задумался. — Сейчас уже и не вспомню… А знаешь, можно на пленке же просмотреть! Они у нас все пронумерованы, пленки. Хочешь — даже пробные отпечатки сделаем! В Доме пионеров. Я Аркадия Ильича попрошу — кружковод наш сейчас в отпуске… Ты когда можешь?

— Да хоть завтра! — обрадованно воскликнула Колесникова. — Даже сегодня…

Пионер задумчиво почесал за ухом:

— Не-е, сегодня, думаю, не получится. Надо еще Аркадия Ильича найти…

Юный фотограф заявился на следующий день, в воскресенье. По радио как раз началась юмористическая передача «С добрым утром». Девять пятнадцать, ага…

Хорошо, Женька проснулась рано. Как раз делала зарядку на улице, у веранды. В майке и спортивных трусах… И, внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулась.

— Ой, это ты уже!

Застеснялась почему-то. Вчера, в купальнике, не стеснялась, а вот сегодня… Может, потому, что на озере все раздетые, а тут…

— Привет! Я это… Аркадий Ильич разрешил. И ключ дал!

— Здорово! — Девушка хлопнула в ладоши. — Прямо сейчас и пойдем. Поедем! Пару минут подождешь?

Борис, Иван… Наташа́ э муа!

— звучала по радио веселая французская песенка.

Женечка быстро переоделась в ультрамодное платье, подаренное ко дню рождения сестрой из Риги. Оливковое, с геометрическим рисунком — изумрудными и просто зелеными треугольниками, квадратами и прочими параллелепипедами, вполне способными вогнать в ступор не только местных бабушек, но даже и много чего повидавших ленинградских дачниц!

— Женя, ты что же, завтракать не будешь?

— Потом, мама! Потом…

Ребекка́ э муа…

К платью этому здорово подходили зеленые гольфы! И клипсы дивного изумрудного цвета. Большие, как у Эдиты Пьехи, певшей по телевизору.

— Ну хоть бутербродик возьми! Вку-усный.

Ах, пояс еще… Вот этот, широкий… с овальной пряжкой! Вот теперь — хорошо.

Уж конечно, Женечка прособиралась ничуть не пару минут, а все пятнадцать.

Пионер Сережка терпеливо ждал, усевшись прямо на траву у калитки.

Зато потом как они помчались! С ветерком!

Бабуси у колодца на углу Исполкомовской и Советской даже головы не успели повернуть — бело-зеленая «Вятка» промчалась как вихрь! Только пыль закружилась.

— Вот ведь гоняют! И куда только участковый смотрит?

— У него ж жонка молода да-ак! Чего ему на других девок смотреть?

— Это Катька, что ль?

— Ну!

— Хоро́ша девка-то, справная! А это-то кто был?

— Колесникова Сашки Женька!

— О-о! От ведь, научатся в Ленинградах своих всякому… О-ох…

Открыв дверь, Сережка галантно пропустил девушку вперед:

— Проходите… ой… проходи. Там по коридору налево.

— Да знаю я, где фотолаборатория.

Почти ничего не изменилось здесь со времен Женькиного школьного детства. Все те же проявочные бачки, ванночки, глянцеватель… Красные фонари, ряд фотоувеличителей с объективами «Индустар». Фотоножи — простой и фигурный. Еще один фонарь — зеленый, для фотобумаги «Йодоконт». А вот