Отдай свою страну - Ирина Владимировна Дегтярева

– Не дури, Марио. Мы выберемся. Курить только охота!

– Ничего, они нам сейчас дадут прикурить, – предсказал Марио. – Зачем же ты сунулся к ним, Луис? Надо было взять наших парней и попробовать атаковать их внезапно. Вдруг удалось бы…

За ними пришли. Марио посадили в ящик, Мартинеса били в хижине. Санчес слышал только как друг охал от ударов. Затем он начал кричать, да так, что сомнений не оставалось, Карлос взялся за мачете.

– Я ничего о нем не знаю! – орал и грязно ругался Луис.

Вдруг внезапно все стихло. Марио с облегчением подумал, что друг потерял сознание. Однако Луис заговорил.

Как он потом признался Санчесу, его хотели лишить единственной ценности, которую он имел в своей бедной крестьянской, а затем и партизанской жизни – мужского достоинства. «Он сказал, что отрежет, а убивать не станет, живи, мол, как знаешь», – всхлипывая, оправдывался он уже в Боготе, сидя рядом с кроватью Марио.

Но тогда, через двадцать минут его откровений, раздались автоматные выстрелы, несколько раз ухнули из гранатомета на подступах к лагерю, опасаясь прямого попадания.

Борясь с собой, чтобы не отключиться, Санчес слышал сквозь металл стенок, как разгорался бой. Он надеялся, что это его ребята рискнули, и опасался, что действуют правительственные войска. Он нарочно придумал про войска, чтобы не надеяться на лучшее. Надеяться Марио боялся.

Минут пятнадцать шла агрессивная перестрелка, несколько пуль чиркнули по стенам ящика. Санчеса пробил озноб от этих скрежещущих звуков, словно когтями скребли. Затем выстрелы стихли, и ящик открыли.

– Не бойся, свои, – шепнул ему кто-то по-русски, дальше он слышал только испанскую речь и крики: – Mierda, mierda!

Выстрелы возобновились, и надо было уходить.

– Луис, – прохрипел Санчес, пересохший язык едва слушался. – В хижине. Там Карлос!

Он почти не видел, ослепнув от яркого солнца, однако к собственному удивлению кое-как, но все же самостоятельно передвигал ногами. Его кто-то вел, крепко ухватив за предплечье.

«Теперь обидно будет умереть от шальной пули или от заражения крови», – подумал он тогда, слыша выстрелы и невольно пригибаясь.

Луиса и Санчеса посадили в микроавтобус, в задней части которого вместо сидений стояли носилки, находилась медицинская аппаратура.

– Братцы, штаны лишние не найдутся? – спросил Марио и потерял сознание.

Не помнил, как петляли по проселочным дорогам, затем пересели на частный вертолет и прямиком в Боготу, вернее, на окраину столицы, на виллу, огороженную высоким забором и с видеонаблюдением по периметру.

В здании, расположенном буквой «П», находилась современная операционная, реанимация, бассейн, тренажерный зал, тир, пекарня; на крыше блестел на солнце частокол из антенн, громоздились штуки четыре или пять разномастных спутниковых тарелок; на территории – вертолетная площадка, множество небольших строений, еще один огромный бассейн – здесь было все для длительного автономного существования.

Пока Марио пребывал без сознания, Луиса внутрь не пускали. С охраной поселили в домике за территорией. Его подлечили, и он пил и резался с охраной в карты.

Очнувшись в просторной комнате с удобной медицинской кроватью, Санчес увидел Марго. Она стояла у окна, но он узнал ее и со спины, и на фоне светлого окна. Он уже с закрытыми глазами почувствовал ее присутствие и понял, как, оказывается, жаждал ее увидеть. Но сказал о другом:

– Где Луис?

– Этот твой самбо?

– Не подозревал, что ты расистка, – Марио пытался подняться, но почувствовал ремни на запястьях и щиколотках.

– Ты очень метался в бреду. Врач боялся, что ты себе навредишь, – Марго торопливо подошла и начала его отстегивать. – Ты так кричал и ругался… Они сильно тебя покалечили, – она провела рукой по его щеке, наверное, единственному месту, не замотанному бинтами. – Хочешь, я тебя побрею? У тебя диковатый вид.

– Где Луис?

– Здесь, неподалеку. Не хотелось бы пускать его сюда. Зачем ему видеть лишнее? Тем более, этот тупица заложил тебя «парамилитарес». Карлос ускользнул и вбросил журналистам и властям информацию, что сын известного тенора тот самый Мачете. Теперь ты не можешь вернуться в отряд. Тебе небезопасно появляться где бы то ни было в Колумбии.

– Значит, меня в расход? – исподлобья глянул на нее Санчес.

– Дурачок, – рассмеялась она. – Для тебя можно сказать все только начинается. Сейчас твоя задача поправиться и познакомиться со своим лечащим врачом. Он – тутси. Очень интересный человек.

– Тутси? – фыркнул Марио. – Что за дикое имя?

– Это не имя, а национальность. Он из Руанды.

– Африка? Ты издеваешься? Белый, здоровенный колумбиец – я буду там, как прыщ…

– Ты ведь знаешь французский? – проигнорировала его выпад Марго.

– Единственный язык, который я знаю, кроме испанского и русского. Отец заставлял учить. Пытался образовать меня, идиота, – Санчес стукнул кулаком по металлическому поручню, тянувшемуся вдоль кровати, чтобы пациент не упал. – Как он?

– Отец? – Марго покачала головой. – Ничего хорошего. Отменил гастроли, заперся в доме, держит оборону от журналистов. Слетелись вороны. Сам понимаешь. Тема-то жареная.

Санчес сжал кулаки и отвернулся от нее. Марго не приставала, вышла из комнаты.

Луиса привели, и он плакал, что выдал Карлосу все, что знал о друге, проклинал себя.

– Не волнуйся, мы теперь с тобой вместе в розыске, так что придется держаться рядом. Так легче, hombre.

Мартинес, после проявленной во время допроса слабости, стал чаще покуривать марихуану и, похоже, использовал и наркотики потяжелее, чтобы забыться… Однако ему все-таки хватало воли и ума не свалиться в пучину полной наркотической зависимости.

Уже когда Санчес был в Африке, ему пришло долгожданное известие от людей из его бывшего отряда ФАРК. Они оставались верны ему и прикончили Карлоса. Хотя считалось, что убили его боевики одного из конкурирующих с ним отрядов «парамилитарес».

Санчеса устраивала такая версия, подброшенная прессе. Главное, что своих врагов он в живых не оставлял.

…Противный резкий хруст вернул колумбийца к действительности после тяжелого сна.

Тони сидел за столом, пялился в телевизор и давил пальцами светлую рельефную скорлупу арахиса, шелушил розовое исподнее ореха и уже белый, обнаженный, отправлял арахис в рот.

– Плохо, – сказал он, с хрустом пережевывая орехи. – Тебя очень активно ищут, – он мотнул головой в сторону телевизора. – Так просто не уедешь. Задержат на границе, начнут допытываться. А у тебя на руках порох.

– Вряд ли они будут делать смывы с ладоней, – Марио стал с шипением распутывать слежавшиеся во сне волосы и пытался причесаться.

– От них порохом пахнет безо всяких смывов, да и винтовка в машине… Может, тебе бигуди дать?

– Иди знаешь куда? Ножницы лучше дай и пену для бритья.

– Неужели Марио лишится своих локонов? – с притворным ужасом ахнул Тони, протягивая ножницы.

Санчес побрился и чуть подстриг кончики волос. Срезать вовсе не решился – они так нравились Марго, да