Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Выходные пролетели незаметно, исключая томительные часы субботнего утра, пока не явился со станции Егор, гордый, но немного и смущенный. Естественно, он в электричке зачитался, в какой-то момент забыл, что едет сам, и чуть не пропустил свою станцию. К счастью, в том же вагоне ехала полузнакомая дачница, которая помнила, где выходит Егор, и растолкала его перед нужной станцией.

Ирина тоже страшно загордилась, что сын поделился с ней своей ошибкой. Сама она бы уж точно не призналась маме, что зазевалась и чуть не уехала черт знает куда. Ни за какие коврижки не призналась бы. А Егор спокойно рассказывает о своих приключениях и не боится, что его обзовут по-всякому и посадят под домашний арест. Получается, не такая уж она и плохая мать?

Прикинув, как уберечь Егора от подобной ошибки в дальнейшем, Ирина додумалась только до того, чтобы он возил с собой будильник, заведенный на пять минут до времени прибытия на станцию, а как быть в автобусе и трамвае, где нет точного расписания, она не знала. Разве что брать с собой только самые скучные книги.

Ближе к контрольному времени Ирина немного растерялась, как быть. Идти самой напоминать об обещании, как назойливая приживалка, или ждать сигнала от Мельниковых? И тот и тот варианты казались одинаково невежливыми, растерялась даже мама, обычно очень тонко чувствующая подобные нюансы и умеющая разрешить любую неловкую ситуацию с филигранным тактом.

Думали послать на разведку Егора, как наименее чувствительного к тонкостям этикета, но не пришлось. Ровно в шестнадцать ноль-ноль «Волга» Мельниковых подъехала к их участку.

К удивлению Ирины, за рулем сидела жена. Мельников, вышедший с пассажирского места, чтобы помочь загрузить вещи, расхвалил водительское мастерство супруги и, как вскоре выяснилось, не наврал. Мельникова действительно оказалась аккуратным и опытным шофером, настолько, что Ирина почти смирилась с тем, что Егору уступили переднее сиденье. Мельников мотивировал это тем, что парень должен привыкать к дороге. Чем больше будет ездить пассажиром спереди, тем быстрее и легче сам научится водить.

Ирина с мамой хотели возмутиться и водворить ребенка на безопасное место, но увидели восторженное лицо Егора, переглянулись и промолчали.

Володя на руках у мамы смотрел в одно окно, Женя у Ирины в другое, а бедный Мельников оказался зажат между двумя не самыми стройными в мире женщинами. «Вот уж правда, не хочешь себе зла, не делай другим добра», — с сочувствием думала Ирина и пыталась как можно меньше прижиматься бедром к ноге полковника, которая, кажется, сделана была из железа или камня.

Егор наслаждался ролью штурмана и каждую секунду сверялся с атласом автомобильных дорог, который ему вручил Мельников.

Сердце Ирины затопила такая острая благодарность, что она едва не расплакалась.

Как же сделать что-то хорошее этим замечательным людям? Чем может скромная судья в декрете порадовать семью полковника КГБ? Если они не хотят красивые кованые ворота по сходной цене, то задачка, прямо скажем, со звездочкой.

Как только машина выехала на ровную дорогу, Женя сразу уснул у нее на руках, а Володя не сдавался. Он громко комментировал виды за окном, периодически подпевая себе, а если видел лошадь или корову, то, как добрый ребенок, должен был со всеми разделить эту радость. Мама пыталась его утихомирить, но тщетно, и Ирине впервые в жизни стало стыдно, что у нее такой невоспитанный сын.

Впрочем, Мельниковы спокойно отнеслись к буйному пассажиру.

В ответ на извинения Ирины муж сказал, что из энергичных детей вырастают самостоятельные и решительные люди, а жена с водительского места прокричала, что по сравнению с их дочкой в этом возрасте Володя просто тихоня и пай-мальчик.

После этих слов супруги синхронно вздохнули и замолчали. Ирина вдруг почувствовала от них такую волну грусти, что испугалась, все ли сейчас в порядке с этой дочкой.

— Ах, Ира, — вдруг сказал Мельников, — не сердитесь на вашего сына. Дети так быстро растут…

— Что да, то да, — вздохнула мама, — до сих пор не могу понять, как это произошло, что девочка, которой я еще вчера бантики завязывала, сегодня уже судья городского суда и у нее своих трое. Вот только что, кажется, из роддома принесла, села чаю попить, и раз! Снова пора в роддом, но уже за внуками. Как так вышло, ума не приложу…

— В молодости кажется, что время бесконечно, а когда понимаешь, что это не так, уже поздно, — Мельников грустно улыбнулся, — оно уже прошло. Ребенок уже вырос.

Ирина хотела было вместе со всеми загрустить о неумолимом ходе бытия, но тут Володя, раздосадованный тем, что взрослые отвлеклись от него, вдруг испустил сложный победный клич и выхватил из кармана на спинке переднего сиденья толстый журнал.

— Володя!!! — вскрикнули мама с Ириной в унисон.

— Ничего, пожалуйста, — сказал Мельников, — пусть порвет эту гадость, я буду только рад.

Мама наконец вынула журнал из рук Володи.

— Гадость, — заявил он с чувством глубочайшего удовлетворения, — гадость, фу!

И захохотал, то ли оттого, что узнал новое прекрасное слово, то ли просто от радости.

Мельников тоже засмеялся и небрежно сунул журнал обратно в кармашек.

— Видите, товарищи, устами младенца глаголет истина. А если серьезно, я решительно не понимаю, как можно было печатать этот жуткий пасквиль! Гласность гласностью, но совесть тоже надо иметь.

По серой обложке с винного цвета буквами наискосок Ирина опознала «Дружбу народов», и хоть не разглядела номер журнала, но сразу поняла, о каком произведении идет речь. Гадость, ага, сейчас, конечно! За этой гадостью они с мамой охотились все лето! При каждом удобном случае Ирина бегала на станцию в киоск «Союзпечати», робко надеясь, что заветный журнал с «Детьми Арбата» поступит в свободную продажу и дачники не разберут его до ее прихода. Надежды эти ни разу не оправдались. Журнал по своим тайным библиотечным каналам доставала мама, привозила на дачу в выходные и давала читать буквально из своих рук. Они с Гортензией Андреевной бдели над бедной Ириной, как два коршуна, чтобы она ненароком не испортила чужой журнал, который ждут читать еще человек