Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

что все будет хорошо. Родители немного посердятся на строптивую дочь, но быстро простят ее, как всегда прощали. В конце концов, они не обязаны полюбить Диму с первого взгляда и навсегда. В одном мама права: хорошие отношения — это работа, и Дима готов ее делать.

Все равно сейчас они заняты, у нее работа в клинике, да и статью надо дописать к началу учебного года, у Димы научная работа, в конце августа будет командировка на Север, так что до осени все равно некогда жениться. Можно дать родителям время на раскачку. Одно неудобство — как объяснить маме и бабушке Димы, что с ними не хотят знакомиться? Не скажешь же им прямо в глаза, что да почему. Придется выдумать какой-нибудь благовидный предлог.

Зоя задумалась, какой именно, и это, черт возьми, оказалось не так-то просто.

Она не знала, что в это время дома у Димы происходила точно такая же сцена.

* * *

— Нет, дорогой мой, ты не женишься на этом отродье палачей! — Фаина Борисовна с силой ударила ладонью по столу. — Не при моей жизни!

— Мама, ну что ты говоришь! — Нинель Владимировна легонько обняла сына и поцеловала в макушку. — Почему отродье? Я уверена, что Зоя сама по себе хорошая девочка, но, Димочка, мы действительно не можем породниться с такой семьей…

— Мам, я ее люблю, и мне все равно, кто у нее родители.

— А нам не все равно! Скажите, какая трудовая династия! Отец кагэбэшник, дед — чекист, — бабушка нахмурилась. — чекист… Пусть-ка не свистит! Энкавэдист он был, палач махровый, психопат!

— Да почему…

— Да потому, что другие в этой конторе не задерживались, быстро вылетали или в подвал с пулей в башке, или, в лучшем случае, на этап. А этот, как я понимаю, дослужился до почетной пенсии, да еще и сыночка запустил по своим кровавым стопам.

Бабушка поднялась из-за стола, возле шкафа поднялась на цыпочки и стала шарить ладонью по его крышке.

— Где мои папиросы? Вот ведь бросила, а из-за тебя сейчас опять начну!

— Мама, ты курила час назад.

— Почти бросила. А из-за него вот продолжу теперь до самой смерти! Слава богу, недолго осталось! Да где же они, черт… Ладно, потом найду. Дима, родной, одумайся! Таких девочек в твоей жизни будет еще миллион!

— Мне не нужен миллион девочек.

— Я к тому, что будет из кого выбрать.

— Послушайте, Зоя вам точно понравится, — сказал Дима, — она очень хорошая!

— Только ее воспитывали люди, которые уничтожали других людей только за то, что те думали не так, как положено, — перебила бабушка, — а то и вовсе ни за что. Чему они могли научить твою невесту, сам как думаешь?

— Сыночек, правда, это совершенно другой мир, — сказала мама примирительно, — другие ценности, мировоззрение, вкусы, манеры, словом, абсолютно все! Ты всю жизнь будешь среди них чувствовать себя чужим. И еще, Димочка, такой деликатный момент… Я ни в коем случае не подозреваю тебя в корысти, но все же учти, что женитьба на принцессе никогда не сделает тебя королем.

Дима в недоумении уставился на мать.

— Я имею в виду, — пояснила она, — что этот брак не поможет твоему профессиональному росту.

— Я об этом и не думал.

— Я знаю, дорогой мой, знаю. Ты у меня очень хороший мальчик и всегда сам понимаешь, как нужно поступить правильно, но в этот раз бабушка права. Мы не можем с ними породниться.

Дима растерялся:

— Слушайте, но это какое-то, я не знаю… Средневековье, что ли… Принцесса и свинопас.

— Ты не свинопас.

— А там, кстати, кончается хорошо.

— После свадьбы, мой милый, все только начинается, — хмыкнула бабушка, — и уверяю тебя, принцесса горько пожалела, что у ее сказки был счастливый конец. А если серьезно, Дима, то наша ситуация гораздо хуже. Если бы дело шло только о социальном неравенстве, мы бы с мамой слова против не сказали. Ну привел бы ты лимиту с майонезного завода, так и ладно. Любовь зла, в конце концов. Дочке академика мы бы тоже не обрадовались, но, клянусь, молча склонили бы голову перед твоим выбором.

— Академики сейчас не такая белая кость, как в былые времена, мама.

Бабушка отмахнулась:

— Не зарывайся в частности, Нинель, а лови суть, которая состоит в том, что мы с тобой ради Дмитрия готовы на все, в том числе покорно смириться с ролью бедных родственниц. Да господи, мы бы даже с дочкой директора универмага согласились, да, Нинель?

— Скрепя сердце, но да. Ради твоего счастья, Димочка, мы бы закрыли глаза, что роднимся с жуликом.

— И даже не стали бы, как герой Папанова в «Берегись, автомобиля», подпускать шпильки новым родственникам. Но тут дело другого рода…

— Да почему другого, бабушка?

Дима хотел вскочить со стула, но мама мягко нажала ему на плечо.

— Потому что, дорогой внук, коллеги отца и деда твоей невесты разрушили всю нашу жизнь, — сказала бабушка неожиданно спокойно, — благодаря этим прекрасным людям твоя мама не знала своего отца и потом сама не вышла замуж. Благодаря им мы двадцать лет сидели в ссылке в Казахстане…

— И вернулись только потому, что мама ветеран войны, а иначе так бы там и жили, и я не знаю, сыночек, сумел бы ты с тамошним уровнем образования продвинуться куда-то дальше сельского комбайнера.

— Я тоже хотела стать врачом, — сказала бабушка хмуро, — но благородные чекисты не позволили мне доучиться, вышвырнули с четвертого курса. Катком проехались по нашей семье, а теперь мы должны с ними породниться?

— Бабушка, но ведь это давно позади…

— Неужели? — Фаина Борисовна прищурилась. — Тогда позволь спросить, сколько лет понадобилось твоей прекрасной невесте, чтобы попасть в институт?

— Нисколько. Она поступила сразу после школы.

— А тебе, дорогой внук, помнишь, через что пришлось пройти ради студенческой скамьи?

— Помню.

— А ты знаешь, что тут с твоей мамой было, пока ты служил?

— Мама, пожалуйста, давай не будем, — перебила Нинель Владимировна, — любая мать переживает о своем ребенке, ничего