Горячее Белое море - Николай Свечин

нужд… Толпы стивидоров шли внутрь на свою смену. Их дополняли дети и женщины — эти несли отцам и мужьям домашние обеды. Много было непонятного люда — не то зеваки, не то разнорабочие, не то германские шпионы…

Еще большие чудеса ждали приезжих у ворот самой пристани. Таковых имелось несколько, и в них стояли военные караулы, усиленные городовыми. Однако между воротами не было забора! Карикатура на охрану: жиденькая цепочка приезжих проходила внутрь через охраняемый вход, а большинство спокойно лазили туда-обратно в удобном для них месте без всякой проверки. Стражники не обращали на них никакого внимания.

Сыщики замешкались, думая, как им поступить. Пройти на арапа через ворота, не предъявляя документов? У многих, кто ехал с ними, на одежде были особые бляхи, которые служили пропуском. Некоторые валили в порт без блях, их иногда останавливали, но чаще пропускали. Понаблюдав за караулами, питерцы разделились. Лыков с деловым видом пошел прямо на стражника, а его помощник затесался в толпу и оказался внутри, минуя досмотр. Служивый внимательно разглядел Лыкова и козырнул ему. Видать, самонадеянная повадка незнакомца показалась ему убедительной…

Командированные сошлись внутри и отправились гулять по гавани. Действительно, она оказалась огромной. С двух сторон к берегу подходили рельсы, распадаясь затем на десятки веток. Один путь шел от станции Архангельск-Пристань, а вторым была соединительная ветка от Исакогорки. С обоих флангов рельсы оплетали причалы и подступы к ним подобно паутине. Влево особняком уходило полотно с усиленным верхним строением, оно упиралось в лихтерную пристань тяжелых предметов. Там возвышались стотонный подъемный кран и несколько кранов помельче. Краны и тали имелись и на других причалах.

Внутри несуществующего забора всюду были проложены дощатые дороги. Вообще весь порт был устлан досками, рейкой и опилками. Случись здесь пожар, как его тушить? По этим дорогам от пристаней к вагонам и обратно сновали подводы ломовиков, откаточные рабочие толкали тележки и тачки. Набитые вагоны увозили прочь маневровые паровозы. Люди, как муравьи, бегали повсюду, суетились, кричали, обменивались деловыми бумагами, иногда расплачивались наличными купюрами. Перегрузку осуществляли как гражданские артели, так и военные. На погонах солдат виднелись различные шифровки. Чаще всего это были цифры и буквы «14 п. д.» и «669 п. д.». Лыков пояснил Сергею: это означает Четырнадцатую Архангельскую и Шестьсот шестьдесят девятую Костромскую пешие пехотные дружины. Ратники частью участвовали в такелажных работах, частью несли караул на пристанях. Помимо дружинников были и другие военные команды: от офицерской стрелковой школы, запасной артиллерийской бригады, автомобильной школы, даже от воздухоплавательного склада.

Иногда попадались экзотические группы киргиз-кайсаков в серых халатах. Это были рабочие Архангельской инородческой дружины. Совсем недавно их мобилизовали в Семипалатинской области и пригнали на Север. Киргизам даже не выдали казенного обмундирования, и они ходили в своей одежде. Встречались и китайцы в синих робах. Но большей частью в рабочих командах по переотправке военных грузов вкалывали русские, как штатские стивидоры, так и солдаты.

Утомленные содомом, сыщики отправились гулять прочь от реки, туда, где стояли домики. Так же спокойно они вышли сквозь несуществующий забор наружу и обследовали несколько поселков. Быстро выяснилось, что это Больничный городок, Военный городок и городок разгрузочных артелей. Имелся собственный лесопильный завод. Отыскались и бараки для военнопленных, правда, пустые. Фридовский объяснил питерцам, что в разгрузочных районах им работать не разрешают из соображений секретности. Иногда привлекают славян, а немцев — строго запрещено.

И здесь на зевак никто не обращал внимания. Лыков вынул блокнот и стал зарисовывать пейзаж, надеясь спровоцировать проверку у них документов. Но напрасно он старался — всем было не до шпионов. Чем же занимаются ротмистр Бетковский, начальник жандармского пункта, со своими двенадцатью унтер-офицерами? Разве что очередной контрабандой…

Прогулка по Бакарице заняла у командированных несколько часов. Они осмотрели дома для офицеров, солдатские казармы, бани, конюшни, кузницу и ледник, столярную мастерскую, зашли в провизионную лавку, в которой купили фунт чая. Между каждыми двумя солдатскими бараками были возведены кухня, столовая и ретирадник. Поражало воображение огромное количество пакгаузов, крытых и полукрытых навесов, складских помещений. Много было открытых площадок, и все они оказались заваленными грузами. Среди них виднелись пулеметы в чехлах, патронные цинки, ящики с винтовками, тюки с торчащими из них сапогами.

В наблюдаемом хаосе имелась своя система. Дома для офицеров, здания таможни, портового управления и военного ведомства были выстроены из бруса в два этажа. Солдатские казармы — одноэтажные из бревен. Бараки для рабочих и для военнопленных сколотили из досок с опилками внутри. Больничные корпуса оказались щитовыми. Пневматическая станция единственная красовалась кирпичными стенами.

Нагулявшись до упаду, командированные рекой, на пароходе Постникова вернулись в Архангельск. Первым делом они отправились в АГЖУ. Фридовский корпел над бумагами.

— Александр Михайлович, то, что мы увидели на Бакарице, — форменное безобразие! — от двери начал статский советник.

— Что вас так поразило?

— Ну, например, ворота. Вы знаете, сколько их там?

— Восемнадцать, — удивил сыщиков ротмистр. — И в каждых стоит караул.

— Стоит. И восемнадцать ворот мы видели. А чего не видели, так это забора между ними.

— Ну да, я в курсе. Решили усилить забор, чтобы посторонние не лазили в перегрузочный район. Старый снесли, а новый до сих пор не поставили. Так уже пятый месяц!

— Но это же идиотизм, — упавшим голосом констатировал Азвестопуло. — Нет, это преступление! Шпионам даже документы подделывать не нужно — проходи спокойно куда вздумается.

— Я подавал рапорт главначу, — поднял глаза от бумаг жандарм. — И что еще могу сделать? Ничего. Вот вы лучше послушайте, что опять прислали из Петрограда многомудрые мои начальники.

Питерцы уселись вокруг, попросили чаю и приготовились слушать.

— Из Копенгагена в Стокгольм выехали с целью получить там документы для въезда в пределы Российской империи артисты трио «Дуглас». Виго Висландер и Зигфрид Клаусен с женой предполагают дать концерты в Петрограде, Москве и Финляндии. Указанные лица во время пребывания в Копенгагене были замечены в обществе германского агента Будневича. То есть я сейчас должен еще афиши смотреть — не едет ли к нам «Дуглас»… Тут дополнение: на случай перемены фамилий сообщают приметы. Виго — низкий, довольно плотный молодой человек, Зигфрид высокий худой шатен лет двадцати пяти, а его жена стройная высокая блондинка.

— Блондинка? — оживился Азвестопуло. — Беру под наблюдение всех блондинок в Архангельске. Пусть доказывают мне, что они не шпионки.

— Для вас, Сергей Манолович, есть отдельная история, — рассмеялся ротмистр. — Разыскивается австрийская подданная Лидия-Луиза Савина, она же Сузанна Рубцова, она же Магдалина Феучишек, она же Петрония Шиндель и она же баварская графиня Софья Рагусская. Была арестована за шпионаж в городе Ровно. Бежала