Горячее Белое море - Николай Свечин

— Торговый дом К. Ю. Спайде;

— Торговый дом «Дитрих Гейдеман»;

— Агентурно-штуровая контора Гельсим и Гринем;

— Акционерное общество «Гергард и Гей»;

— Агентурная и транспортная контора «А. И. Транкман и Ко»;

— Контора братьев Ганневич (поляки, люди тоже подозрительные);

— Торговый дом Г. Шмидта;

— Русское Восточно-Азиатское товарищество (ничего себе русское, если там числятся Гансен, Вестербург, Метте и Сарапера!);

— Торговый дом «Лидерсон и Сано»;

— Торговая и экспедиторская контора «Генрих Лильпоп и Ко»;

— Контора Николая Геймбюргера;

— Торговый дом «Книп и Вернер»;

— Архангельская транспортно-штуровая и агентурно-комиссионная контора (владельцы — Андерсон и Хвенсон);

— Торговый дом «Ферстер, Геппенер и Ко»;

— Пароходное агентство Курца и Моль;

— Акционерное общество «Братья Берсельман»;

— Торговый дом п/ф[67] А. А. Зайцева.

Последняя компания попала под подозрение, поскольку ее новому владельцу фамилия была — Пальм. Возможно, шпионы купили русский торговый дом у наследников умершего предпринимателя, чтобы скрыть свои германские корни.

Восемнадцать компаний! В них трудятся сотни работников. Каждый день они являются на пристани перегрузочных районов и заведуют там приемом и перевалкой. Завоз товаров гражданского назначения в Архангельск давно запрещен, чтобы не мешали поставкам для оборонных нужд. С утра до вечера приходят пароходы, их трюмы очищают от аэропланов, боеприпасов, винтовок и пулеметов, материалов стратегического характера, станков, металла, военного снаряжения. Взамен грузят зерно, лен, кожи, пилолес и пушнину. Работы не останавливаются и ночью. Множество людей причастны к секретным поставкам. И любой из них способен законным образом прийти на нейтральный пароход, капитана которого купила германская разведка, и сунуть ему в карман график конвоев с русской пехотой. Не уследить за всеми ними, нечего питать себя иллюзиями. Пусть уж украдут липовый документ и перешлют в Берлин. Скорее всего, графиков доставят по разным каналам несколько, для перепроверки. И вариант Аусзеера только один из них, а не единственный.

Рассуждения питерцев прервало появление Алексея Никифорова. Городовой сыскного отделения был прикреплен к командированным. Несколько раз они втроем обошли криминальные места: окраины Кузнечихи, Кегостров, железнодорожный городок в Исакогорке, хибары Соломболы за Датской улицей и вокруг кладбища, притоны Вельской улицы и поселки вокруг многочисленных лесопильных заводов Маймаксы. Даже сплавали в Выселки, что напротив Соломболы, и Никифоров накрыл там торговлю спиртом, украденным с английского парохода «Манчестер». Возле борделя «Новый Свет» трое сыщиков стали свидетелями большой драки между военными моряками и солдатами 14-й Архангельской пешей дружины. Пехота сперва одерживала верх, но к морякам подошло подкрепление — Восьмой рабочий экипаж Архангельского военного порта. Соединенные силы успешно погнали противника к синагоге. Когда явилась полиция, на поле боя остались только раненые, которых и взял в плен пристав Второй части Полищук. Он же сообщил питерцам, что такие бои происходят перед домом терпимости чуть не каждый вечер. Надо бы выставить тут пост, но сил не хватает. Вторая часть на бумаге самая большая: 50 городовых и 6 околоточных надзирателей. Но поэтому из нее направляют в командировки — к жандармскому управлению, к канцелярии главнача, к полицейскому обеспечению Бакарицы и Экономии. И в итоге налицо оказывается людей в обрез.

— Ваше высокородие, — обратился Никифоров к старшему в чине, — вас зовет к себе господин полицмейстер.

— А что случилось?

— К нему явились двое военнообязанных германских подданных. Их выслали из Петрограда в Вятку, а они оттуда сбежали.

— Сбежали, а теперь добровольно явились с повинной?

— Выходит так.

— Деньги кончились, они и оголодали, — предположил Сергей. Но Никифоров добавил:

— Пришли двое, а всего их четверо. Остальные два «михеля» прячутся на острове против завода братьев Рыниных. Это на двенадцатой версте от Архангельска. Хотят сесть на норвежский пароход «Арфин-Ярл» и уплыть за границу. Уже с капитаном сговорились.

— Та-а-к… — Лыков поднялся и зашагал по комнате. — Двое бошей сдали нам своих соотечественников. Которые намылились в Фатерланд, помочь своим братьям победить в войне. Почему такое предательство? Надо разобраться.

Питерцы поднялись к Пржисецкому. Перед ними вытянулись по стойке смирно двое давно не бритых мужчин.

— Кто такие?

— Фридрих Карлов Шмидт, — представился первый, рыжий, с безвольным усталым лицом.

— Александр Фердинандов Вальтер — назвался второй, иссиня-черный брюнет с потухшими глазами. Видно было, что немцы едва держатся на ногах.

— Вы сбежали из-под надзора в Вятке?

— Так точно, ваше…

— Высокородие.

Немцы выпятили грудь еще больше:

— Так точно!

— А почему пришли в полицию?

Шмидт стал что-то бубнить, плохо понятное, но его перебил Вальтер:

— Нас сбил с пути Отто Шлихтинг, который сейчас прячется на острове. Это страшный человек, который хочет нас убить. Мы испугались за свою жизнь, ваше высокородие.

— За что вас убивать? — продолжил расспросы Лыков.

— Мы все четверо военнообязанные. Там есть четвертый, на острове, его зовут Эдмунд Громниц. Как сказать правильно? Подручный Шлихтинга. Он сделает все, что Отто ему прикажет. Отто и Эдмунд хотят попасть в Германию и принять участие в войне. А мы с Фридрихом мирные люди! Мы никого не хотим лишить жизни. Обыватели: он краснодеревщик из Москвы, а я электрик из Звенигорода. У нас семьи, дети. А Шлихтинг говорит: или вы бежите с нами, через норвежский пароход, или я вас казню как предателей германского народа.

— А еще он шпион, — добавил Шмидт.

— Еще интереснее! — влез в разговор надворный советник Пржисецкий. — Давай подробнее, с деталями.

— Отто Шлихтинг агент германского Генерального штаба, — убежденно сообщил краснодеревщик. — Еще в Вятке он собирал сведения о русских резервах и нас заставлял. Он нас запугивал и угрожал… мы боялись и были вынуждены… А сейчас Шлихтинг хочет бежать в Фатерланд и велит нам тоже. А мы с Фридрихом не хотим. Защитите нас от этого страшного человека, верните в Вятку. Нас… как это?

— Интернировали, — подсказал Сергей.

— Да. Пусть нас опять интернируют, мы честные немцы.

Вальтер добавил:

— Они с Громницем хотят переправить в германский штаб какие-то важные сведения. Шлихтинг говорил, что им нет цены! И он получит за свой подвиг от Военного министерства Железный крест.

— А о чем сведения, не упоминал?

— Что-то про корабли, которые скоро повезут из Архангельска большое количество солдат. Кажется, во Францию.

Сыщики переглянулись — однако!

— А кто резидент… кто передаст ему сведения, где и когда?

— Об этом Отто не говорил.

— Где именно прячутся эти двое? — грозно спросил полицмейстер.

— Близко к лесопильному заводу, как уж…

— Братьев Рыниных на Белогорской кошке? Он же завод на двенадцатой версте.

— Кажется, так, ваше высокоблагородие.

— Они вооружены?

— Так точно, у них у обоих револьверы и ножи. Шлихтинг решительный, а Громниц тупой и очень сильный. Очень. С ними надо быть осторожными, когда станете их арестовывать.

Лыков приказал:

— Идите. Если ваши показания подтвердятся, то вернетесь опять под надзор полиции в Вятку. За побег вас