Горячее Белое море - Николай Свечин

Разведка кайзера вручила им шведские паспорта и включила в состав команд нейтральных судов. Офицеры изучали объект возможной торпедной атаки. Смотрели минно-сетевые заграждения, брандвахтенную службу, створные знаки фарватеров, расположение артиллерийских батарей на Мудьюге, посты наблюдения, график работы тральщиков.

— И вы их не арестовали? — попрекнул жандарма полицмейстер.

— Так же, как и вы, — огрызнулся тот.

— А мы полиция, мы за ловлю шпионов не отвечаем, только помогаем вам!

— Плохо помогаете!

Лыков прекратил свару между архангелогородцами и приказал на правах старшего:

— Думайте над моим заданием. Например, могут ли агенты переслать график конвоев посредством радиотелеграфа? Есть вокруг города такие секретные станции?

— Есть одна, — поднял руку Фридовский. — Где-то в Олонецком уезде. Сигналы сильные и отчетливые. Мы вызвали специалиста из Военно-электротехнической школы, капитана Модрада. Он не сумел определить местонахождение станции искрового телеграфа, но заявил, что она недалеко. Затем от населения поступило сообщение, что близ Онеги, на возвышенном месте стоит избушка. Ее в тысяча девятьсот тринадцатом году поставили швед Рагер и норвежец Виг…

— С какой целью? — уточнил Азвестопуло.

— Для отдыха спортсменов-лыжников. Там печь, запасы провизии и дров, можно жить и зимой. От избушки открывается вид на стоянку иностранных пароходов в порту Онеги. А еще часто поднимается мачта неизвестного назначения!

— Очень подозрительно, — подытожил Лыков. — Александр Михайлович, пошлите туда толкового унтер-офицера, пусть осмотрит избушку на предмет сами знаете чего. Вдруг передатчик стоит там расчехленный? И мы его цап!

— Слушаюсь. Но до Онеги сто пятьдесят верст…

— Ничего не поделаешь. Как у вас с людьми?

— С начала года погибли два унтер-офицера управления. Их и так не хватает, а тут еще это. Один утонул в Мезени, когда поехал запасать своему семейству дрова. А второй здесь сгинул. Осматривал уходящий за границу пароход, на море было сильное волнение, он оступился, и его раздавило бортами стоящих друг против друга судов. Людей в обрез…

— И тем не менее пошлите. Срочно! Через месяц пехота поплывет во Францию, нам надо уберечь ее от несчастья. Если мы схалтурим, не все предусмотрим — значит совершим преступление.

Жандарм мялся, мялся, потом все-таки сказал:

— Есть еще канал для шпионов. Правда, далеко отсюда, на Мурмане. Однако если они захотят передать график конвоев с минимальным риском…

— Что за канал?

— В становище Долгая губа германская компания много лет добывала свинцовую руду. С началом войны добыча, естественно, прекратилась. Боши уехали, остался управляющий, шведский подданный по фамилии Сиблунд. На своем моторном катере он, по слухам, перевозит в Норвегию и обратно лиц, причастных к шпионству. Еще хранит в подземных выработках мины, которые потом с небольших парусных судов диверсанты разбрасывают в горле Белого моря. Курьер с бумагами может сесть в тот мотобот и уплыть в Киркенес.

Алексей Николаевич подумал, что такой вариант действительно возможен. И для его операции он сулит катастрофу. Вместо длительного перехода к шведской или норвежской границе полковник Бреде захочет прокатиться до дома с комфортом. И тогда у «пулеметчика Матеуса» не окажется повода остаться на русской земле. И в Германию ему нельзя. Как быть?

— Я сам займусь этим вариантом, когда приеду на Мурман, — ответил сыщик ротмистру. — К вам будет другое поручение: подготовить списки служащих тех компаний, что принимают и отпускают грузы во всех перегрузочных районах. Экспедиторские и штуровые конторы, штивидоры[63], страховые агенты, таможенные эксперты, приказчики, артельные старосты — все.

— Такие списки имеются у портового пристава городского управления полиции Чарошникова, — перевел стрелку ротмистр.

— Дадим, — энергично откликнулся полицмейстер. — А транспортных офицеров тоже приложить?

— Кто такие? — удивились питерцы.

— Лица, отвечающие за погрузку-выгрузку кладей. Как правило, это морские офицеры запаса.

— То есть государственные служащие?

— Да, они подчиняются отделу перевозок управления главнача.

— Подозревать офицеров? — наморщил лоб Азвестопуло.

— Почти все они носят немецкие фамилии.

— Приложите, — велел Лыков и вновь обратился к Фридовскому: — Александр Михайлович, последняя к вам на сегодня просьба.

— Слушаю.

— Те двое из рижского торгового дома, что выслеживали нас вчера… Нельзя у них на квартирах произвести негласный обыск?

— Пока они на службе?

— Да.

— Не знаю, надо изучить вопрос. Если там семьи, куда мы их денем на время обыска?

— Пускай служба наблюдения выяснит и доложит свои соображения.

Ротмистр совсем скис. Приехал какой-то хрен с горы и дает ему распоряжения… Алексей Николаевич понимал это, но не мог себе позволить учитывать самолюбие офицера. Война, люди гибнут тысячами каждый день… Он распустил совещание, и сыщики спустились на первый этаж, во владения Локтева.

Сыскное отделение напоминало пещеру Аладдина. Всюду на подоконниках, на стульях, на бюро были разложены ценные вещи: золотые и серебряные часы, кулоны, броши, запонки, спичечницы, салфеточные кольца, ложки с вилками, галстучные булавки… Надзиратели согнулись над сокровищами и составляли опись.

Локтев подвел гостей к шкафу, в котором было сложено больше всего предметов:

— Вот, гляньте, эко вывалило. Голова кругом идет.

Статский советник взял мужские часы фасона «Буль» фабрики «Молния»:

— Так-так… Это украдено из ювелирного магазина «Альфа и Омега» Шефтеля в Саратове в январе этого года.

— Откуда вы знаете? — поднял голову надзиратель Пауль.

— Помню, — ответил питерец.

— А мы сейчас проверим!

И надзиратели, и прикомандированные городовые зашелестели списками похищенного, присланными из Департамента полиции. И вскоре городовой Степан Аншуков воскликнул:

— Есть! Номер часов три два девять три восемь восемь?

Азвестопуло посмотрел: точно, они.

Подбежал Никифоров с большой серебряной разливательной ложкой:

— Ваше высокородие, а это откудова?

Лыков тщательно ее рассмотрел и ответил:

— Проверьте списки похищенного из магазина Рысина в Царицыне. Вроде там была похожая.

Глянули в опись — есть такая. Сыскные повеселели. За шесть часов с помощью командированных они опознали почти две тысячи предметов. Заодно обнаружили десяток талонных книжек на приобретение денатурата и поделили их между собой. Алексей Николаевич воспользовался случаем и прочел им лекцию о взломщиках ювелирных магазинов. Самым масштабным делом являлся разгром особняка купца первой гильдии Филиппа в Москве. Утащили ценностей на миллион рублей! В их числе были огромные коллекции фарфора и живописи, старых парчовых одеяний, ковров, серебряной средневековой посуды и кружев. За компанию умыкнули 18 батистовых ночных рубашек и 12 пар фильдекосовых чулок…

В Нижнем Новгороде произошло уникальное ограбление городского ломбарда. Впервые в русской истории воры выжгли бронированную дверь кладовой при помощи автогенного сварочного аппарата. Залогов сперли более чем на 100 000 рублей. По словам свидетелей, взломщики были одеты в офицерскую форму!

Опись похищенного из Ташкентского ломбарда занимала 21 страницу. Правда, сумма была скромной — всего 5 200 рублей. Шефтеля обнесли на 20 000, а Рысина на 14 440.

Канонир 8-го отдельного тяжелого артиллерийского дивизиона Владимир Кемпа, стоя на часах у