Горячее Белое море - Николай Свечин

из-под стражи, обольстив часового! Приметы: двадцать — двадцать два года, роста малого, лицо продолговатое, слегка шепелявит. Носит костюм сестры милосердия. На левой груди имеет свежий след от ранения револьверной пулей, полученный ею при покушении на самоубийство. В случае обнаружения требуется задержать и отправить в распоряжение штаба Восьмой армии.

— След на левой груди? — грек плотоядно сощурился. — Дайте мне особые полномочия. Я выстрою всех подозрительных шепелявых девиц в шеренгу, заставлю обнажиться и начну искать Сузанну-Магдалину по особой примете. Пишите распоряжение, Александр Михайлович, за нами дело не встанет. А с приметами на ягодице у вас никого нет?

— Нет. Имеется офицер австрийской армии Святослав Бакалович — высокого роста молодой красивый блондин. Он разъезжает по России под видом циркового атлета, а сам при этом занимается шпионством.

Грек скривился:

— Я мужчинами не интересуюсь. А насчет циркового атлета — дайте его Алексею Николаевичу в единоборство. Пусть узнает, кто из них атлет…

Лыков с трудом перевел разговор ротмистра с коллежским асессором в серьезное русло:

— Завтра прибывает из Дарниц эшелон с пленными, их поместят на три-четыре дня в карантин. Потом на пароходе отправят в Семеновскую гавань. Наша операция перемещается туда. Вы, Александр Михайлович, остаетесь здесь за старшего. Говорите сейчас, что нужно от нас с Сергеем Маноловичем, что требуется от Ставки, от главнача. Пока я здесь, обопритесь на меня и на мой открытый лист с автографом Алексеева. Уеду на Мурман — помогать оттуда станет труднее.

Фридовский ответил, теребя ус:

— Но ведь не сегодня-завтра начальником управления станет подполковник Кормилев. Меня вернут в помощники начальника и заставят выполнять в первую очередь его приказания. Я говорил вам, что подал рапорт о переводе в другую губернию? С Кормилевым служить не смогу. Как тогда пойдет ваша операция в Архангельске?

Вопрос повис в воздухе, на него не было ответа.

Лыков допил чай и поднялся:

— Делай, что должен, и пусть будет, что будет. Через десять дней прибывает Вторая особая пехотная бригада Русского экспедиционного корпуса. Ее разместят в пустующих Александро-Невских казармах. Затем появятся корабли, и начнется переброска войск. Мы должны быть к этому времени готовы. Фальшивый график конвоев потихоньку расходится по инстанциям. Сегодня его передали в отдел перевозок и в Управление работ по улучшению Архангельского порта. Александр Михайлович, как у вас с осведомлением в портовых дирекциях?

— А вы знаете, сколько мне в месяц отпускают на агентурную работу? — сердито ответил ротмистр. — Сорок один рубль и шестьдесят семь копеек. Какую агентуру я могу завести на эти деньги?

Сыщики ушли расстроенные.

Глава 7

До свидания, Архангельск!

Была середина июля. Городская управа, наконецто, обустроила купальни, чтобы архангелогородцы и гости могли окунуться в реку и погреться потом на солнышке. Также еще в июне управа запустила трамвай. Он ходил по Петроградскому проспекту от Архиерейской улицы до больницы Красного Креста. Поездка туда и обратно стоила десять копеек. Первоначально на линии катались всего восемь вагонов, по четыре в каждую сторону. Горожане быстро полюбили новый транспорт. Сборы намного превысили ожидания специалистов. Как ни странно, появление трамвая не вызвало всплеск карманных краж, как это бывало в других больших городах.

Архангельск был также озабочен строительством йодного завода, на котором собирались перерабатывать съедобные морские водоросли. Великая война косила людей ежесекундно. Все пригодные для размещения лазаретов помещения были заняты, в городе их насчитывалось шестнадцать. Даже при доме губернатора, винном складе и мореходном училище оборудовали такие лазареты. С фронта туда подвозили раненых и увечных, их надо было кормить и выхаживать. Врачи утверждали, что употребление в пищу агар-агара ускорит выздоровление.

А с пищей становилось все хуже и хуже. Даже в действующей армии не хватало самого необходимого. Первыми это поняли на Северном фронте. Его командующий через силу отдал непопулярный приказ: «Ввиду недостатка мяса и рыбы приказываю уменьшить дачу этих продуктов до полуфунта[74] в день на человека для всех тыловых частей, учреждений и заведений в армейских районах, сохранив дачу в 3/4 фунта только для строевых частей и их штабов до корпусного включительно. Одновременно дачу хлеба чинам, коим уменьшается дача мяса, увеличить на 1/4 фунта».

Вскоре подобные приказы охватили уже всю страну. Срезали норму выдачи сахара фронтовикам: вместо прежних 18 золотников в день начали выдавать 12[75]. Остальную норму выплачивали деньгами по цене 7 рублей 12 копеек за пуд. Уменьшили и дачу мяса, заменив его рыбой. Причем объявили, что свежая и соленая рыба заменяют мясо в равном весе, а вяленая из расчета 73 золотника за фунт[76]. Повсеместно ввели вторую постную варку в неделю. Урезали суточную дачу курева, теперь его полагалось всего 4 золотника[77]. Некурящим прежде тоже выдавали табак, и они успешно обменивали его у товарищей на нужные им предметы. Теперь же таким дельцам платили деньги из расчета 9 рублей 60 копеек за пуд, то есть сущие гроши.

Не хватало решительно всего. Артиллерийское ведомство объявило, что ему требуется ветошь, а она совсем пропала. Велено было собрать негодное солдатское холщевое и хлопчатобумажное обмундирование и не продавать его, как раньше, тряпичникам, а сдать в интендантский вещевой склад.

Следом вышло Высочайшее повеление: прекратить отпуска нижним чинам всех частей войск! Даже тем, кто находится в лечебных заведениях и в командах выздоравливающих, как на театре военных действий, так и вне такового. Чтоб к 1 октября все были на местах своей службы! Армия роптала…

Почтовое ведомство тоже добавило новаций. Вышло распоряжение, что преимущества в порядке приема, передачи и доставки телеграмм имеют лишь подаваемые с надписью «военная». Прочие отметки: «оперативная», «экстренно», «вне очереди» — прекращаются.

Роптало уже и все население. Война обходилась империи в 35 миллионов рублей в день. Целковый дешевел, цены росли. Из продажи исчезли спички. Торговцы тайком продавали коробок за 5–6 копеек, говоря при этом: только вам по дружбе…

Министерство народного просвещения отменило обязательные формы для учащихся в связи с вздорожанием всех предметов в обиходе. Можно носить любую одежду, лишь бы она была скромной и опрятной…

Тем не менее жизнь продолжалась. Рыбопромышленники выехали на Мурман, на летние промыслы. И вскоре в Архангельске появились в изобилии треска (шла по 6 рублей за пуд) и пикша (4 рубля за пуд). Палтусина ловилась всех хуже и стоила всех дороже.

Из Петрограда в Архангельск, через Лодейное Поле и Вытегру, стартовал автопробег. Два автомобиля и мотоциклы добрались без поломок за восемь дней. В пробеге участвовали военные и — живописец Константин Коровин.

В электротеатре «Марс» демонстрировали боевик «Запрягу я тройку борзых темно-карих лошадей»