Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

дня накладывали отпечаток на «гибкий» рабочий график оперативников, и хотя молодые помощники Ковалева успели смириться с этим и не роптали, однако растягивать рабочий день до полуночи не годилось. В последнее время криминальная обстановка в области хоть и улучшилась, и не шла ни в какое сравнение с обстановкой летом, но до нормальной ситуации была ой как далека. И сил, нервов, здоровья отнимала немало. И требовала, как это ни парадоксально, бережного отношения к собственному здоровью. Работа на износ не всегда и не везде дает нужные результаты, и оперативно-розыскная деятельность не была исключением. Количество времени, потраченное на выработку правильной версии, не всегда переходит в качество. Можно неделями морщить лоб, пыжиться, напрягать шарики-ролики – и все впустую. Так что «железный Феликс» в своем умозаключении насчет головы чекиста был совершенно прав. Все умные мысли приходят только на холодную голову. На свежую голову, хорошо отдохнувшую от дел насущных на пуховой подушке.

Короче, работа работой, а отдых по расписанию. Пора и время знать.

– Пора, братцы-кролики, закругляться, – решительно озвучил свое решение Ковалев, – пока весь запал не израсходовали. Будет день, будет пища.

Братцы-кролики почти одновременно глянули на часы. И потом так же дружно повели глазами на руководителя. Услышать такое не ожидали, обычно майор не скупился на критические замечания и расслабляться не давал. И вдруг такая лояльность.

– Всегда так, – притворно сокрушался Шмелев, собирая в папку исписанные листки, – только начнешь работать, только во вкус войдешь, а тебя стопорят… Впору на дом работу брать.

У молодежи оставался большой запас сил, если было желание шутить.

– Ну что, по машинам? – Вадим вопросительно глянул на помощников и, предупреждая их намерение ринуться наперегонки к «командирскому» сиденью, распорядился: – Отныне «командирское» кресло занимать в порядке очередности. Так что кроссы не устраивать, ноги не ломать. Это не просьба, это приказ.

Помощники переглянулись. Решение майора отнимало у них одну из возможностей соперничать.

– Днем впереди сидел ты, – важно напомнил другу Быков, – сейчас моя очередь.

Шмелев не возражал.

– Садись, мне не жалко. Ночью все равно не видно, кто в «командирском» кресле едет, а кто сзади.

Ковалев усмехнулся. Видать, не скоро молодые опера повзрослеют.

– Завтра меня не будет в управлении, – поведал Ковалев в машине по пути домой, – но об этом никто не должен знать. Для всех я как обычно нахожусь в кабинете или на минутку вышел. Кто позвонит, фиксируйте. Ясно?

– Ясно, – вразнобой подтвердили помощники и приуныли.

Майор замыслил что-то суперважное, сверхсекретное, а они снова в стороне. Даже не на подхвате, не на вторых ролях, а в роли секретарш.

– Завтра выясните все подробности из жизни студентов, – майор словно угадал мысли помощников и норовил загрузить их по полной программе, – обязательно побывайте в институте и опросите преподавателей, друзей, сокурсников. Важно абсолютно все: как учились, с кем общались, с кем конфликтовали, как и где отдыхали. Прежние связи обоих проработайте. Может, их убили на почве ревности. Короче, сами не хуже меня знаете, о чем речь.

Последние слова ложились бальзамом на молодые души. Пожалуй, майор не такой уж невнимательный к ним, как иногда кажется. Все-таки понимает задор и настроение молодых, их желание быть в гуще событий, а не где-то поодаль. На подстраховке, сбоку-припеку. И доверяет, главное. Иначе не предоставил бы на завтра полную свободу действий и самостоятельность. Это окрыляет. Всегда бы так.

А внимательный начальник не унимался.

– После обеда загляните к «баллистикам», – продолжал он, – возьмите заключение по пуле, сразившей «грибника». Заодно покумекаете над этим, если время будет.

Друзья переглянулись. Насчет времени трудно было сказать что-то определенное. У настоящих оперов со временем всегда напряженка. А вот пораскинуть мозгами по поводу полуобгоревшего в лесу трупа, обозначенного «грибником», хотелось. Дело серьезное.

– И еще, – расходился начальник, – вполне возможно, что завтра вечером понадобится ваша помощь. Я позвоню. Так что не расслабляйтесь и держите нос по ветру. Ясно?

– Ясно! – откликнулись помощники. В этот раз одновременно и намного бодрее. Жаль, уже почти приехали, а то Михалыч на приподнятой волне мог бы еще подкинуть что-нибудь интересное. Ладно, не все сразу, хорошего понемногу.

– Вадим Михалыч, – наивно поинтересовался Шмелев, вылезая на улице Островского из машины, – а у вас в квартире свет горит. Забыли утром выключить?

А в голосе уже звучали ехидные нотки. Догадался, чертяка, о причине освещенности холостяцкой квартиры шефа. Наблюдательные, однако, у него помощники. Все замечают. Особенно то, что замечать вовсе не обязательно.

Глава 15

Пожалуй, никогда еще Ковалев не преодолевал восемь лестничных пролетов до четвертого этажа так неторопливо, как в этот вечер. Он словно пребывал в нерешительности перед моментом, когда на его звонок откроется входная дверь и на пороге предстанет улыбающаяся Даша. Красивая, обаятельная, способная привнести в холостяцкую хибару семейный уют и успокоение, наполнить жизнь совсем другим смыслом, нежели просто работой, и заставить после работы спешить домой. К семейному очагу. Безусловно, Ковалеву тоже присущи подобные стремления к домашнему уюту, не чурбан же он в конце концов, и со временем в этом вопросе все уляжется и решится. Но не сейчас. Сейчас спешить домой, где ожидала обворожительная девушка Даша, почему-то не хотелось. В какой-то момент Ковалев даже пожалел о своем согласии встретиться. Пожалуй, он не уверовал в надобность переводить мимолетное знакомство в столь близкие отношения. По крайней мере, таким решительным образом. И не хотел признаваться, что подобные сомнения вызваны не чем иным, а памятью, навечно сохранившей два имени. И в душе, и в сердце. А что дал он в ответ на их любовь? В ответ на согласие связать с ним свою судьбу? Им, поверившим и доверившимся ему? Одни страдания. Он стал виновником двух исковерканных судеб. И ему этого мало? Чего он добивается, чего ждет от встречи с приглянувшейся молодой красавицей? Создать семью, разнообразить жизнь или просто развлечься?

Все вышло так, как он и представлял. Дверь открылась, представ взору смущенно улыбающуюся новоявленную хозяйку. Даша уже успела переодеться, облюбовав его джинсы и фланелевую рубашку. Одежда ей шла, хотя и была немного великовата. Пожалуй, гостья была достаточно красива, чтобы ей могло что-то не подойти.

– Привет, – буркнул Ковалев, перешагнув порог и размышляя над проблемой этикета. Наверное, в таких случаях предусматривался легкий поцелуй. В щечку.

– Привет, – откликнулась Даша, – я кое-что позаимствовала из твоего гардероба…

Признание давало Вадиму возможность открыто и без стеснения задержаться взглядом на гостье и в очередной раз оценить достоинства и прелести фигуры. Их не скрывало даже будничное одеяние. А заодно догадался о причине, побудившей ее переодеться.