Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

кроме как интересоваться судьбой любимой Яночки, молить бога, чтобы с ее головки не упал ни один волосок, и слезно просить родную милицию принять все необходимые меры для ее освобождения.

Напоминанием о предосторожностях сопровождались и задачи, поставленные подполковником перед остальными тремя группами. Проникновение в дом, контакт с жильцами, работа саперов при полной светомаскировке, а далее действовать по обстановке. И ни в коем случае не выдать своего присутствия в доме. Ни сейчас, ни днем. Сидеть тихо, как мыши. Затаиться и ждать. А сейчас, главное, вывести всех жильцов. Или вынести, если больные. Сюда, в баню, под охрану милиционеров. А утром их отправят в Клепики.

– Задача ясна?

Вопрос подполковника адресовался всем, но смотрел он только на Осипова, невольно привлекая к молодому офицеру всеобщее внимание. Настоящий герой вечера. Лейтенант даже стушевался. Можно подумать, что его группа уходит в глубокий вражеский тыл, без особых шансов на благополучное возвращение. Впору подумать о радистке. Осипов улыбнулся:

– Ясно, товарищ подполковник. Разрешите приступить к выполнению?

Молчанов легонько подтолкнул его в плечо:

– С богом, лейтенант.

Вместе с Осиповым отправились саперы и двое спецназовцев, выделенные им для охраны. Ведь после проверки двухэтажного дома саперам надлежало побывать еще в трех домах. В бане стало немного просторней, теперь можно было расположиться поудобней. И оглядеться. Хорошая баня. Просторная, чистая, отделанная липой, с настоящей печкой-каменкой. Единственным металлическим предметом была емкость для нагрева воды, вмонтированная в печку. Да боровок. Вся остальная посуда и прочая банная принадлежность были деревянными. Сразу видно, что владелец мужик хозяйственный и в парилке толк знает. Все по уму сделал. На века. Для себя, одним словом.

– Эх, протопить бы сейчас эту баньку, да веничком по спине, – мечтательно заметил один спецназовец, – а потом под дождь… А еще лучше в пруд… А потом опять веником… Красота!

Лицо спецназовца приняло блаженно-мечтательное выражение, выдавая большого любителя парной. В городской парилке, ясное дело, такого кайфа не получишь. Там всегда толпа, совсем иной воздух, другая атмосфера. Городскую парилку при всей ее крутизне, при всех ее прибамбасах в виде всяких там бассейнов с холодной водой да разных заморских массажных душей с деревенской баней и близко не поставишь. Даже изобилие пива не поможет. Тут настоящий пар, настоящий дух, тут все натуральное, все пышет здоровьем и природной силой. Деревенские люди потому и живут дольше, и душой чище. И добрее, мягче. От березовых веников, наверное. Такая баня способна размягчить не только тело.

– А потом пару «стопариков» на грудь, – добавил кто-то, – да деваху молодую в предбанник… Да, Палыч?

Палыч такое желание воспринял без одобрения.

– С девахой, Леха, в парилку не ходят, – возразил он, – парилка для очищения души и тела, а не для греха. С бабой тут одни хлопоты. То ей жарко, то голова разболелась, то домой пора. Сплошная морока. Лучше уж одному, чем с бабой.

Мобильник на коленях Молчанова напомнил о себе негромкой мелодией, приковывая внимание. Стало слышно, как где-то в углу под потолком в поисках выхода бьется крыльями муха и непрерывно шумит за окном дождь. Молчанов прижал телефон к уху, сказал негромко:

– Слушаю.

И облегченно вздохнул. На связь вышел Осипов.

– У меня все чисто, – доложил лейтенант, – людей и ничего постороннего не обнаружено.

Молчанов покачал головой. Значит, внучка фабриканта находилась среди заложников. Для Бориса Львовича эта новость не станет радостной, хотя и вносит некоторую ясность в положение девушки. Главное, жива и здорова. Во всем остальном придется уповать на господа бога и на спецназ.

Немного улучшило настроение сообщение о посторонних предметах. Это хорошо, если никаких взрывных устройств не обнаружено. Вот так бы и в других домах.

– Все понятно, – сказал в трубку подполковник, – действуйте согласно договоренности.

Согласно договоренности дальнейшие действия группы Осипова акцентировались теперь на наблюдении за бандитами, а саперам и их охранникам надлежало перебраться в следующий дом. Туда же из уютной бани через несколько минут должна была отправиться вторая группа спецназа.

– У меня вопрос, – отозвался Осипов, избегая обращения к подполковнику по званию, – тут в соседнем доме корова ревет. Прямо заходится вся. Что с ней делать? Накормить, может?

Молчанов усмехнулся. Посмотрел в сторону полатей, где примостились местные милиционеры, надеясь на помощь с их стороны. Среди спецназовцев никого деревенских не было, все их познания заключались лишь в том, что коровий рацион состоит из сена и питья. Только где взять это самое сено и чем поить? Простой водой? Вряд ли. Надо будет что-то искать корове на ужин, а где искать? Недаром говорят, чужой похорон – потемки. Тем более в чужом доме и впотьмах. Не будешь же из-за этого включать свет под носом у бандитов.

– Может, она рожает?

Спецназовец своей шуткой больше напугал, чем развеселил. Этого еще не хватало. И так ночь бессонная, полная тревог, а тут еще эта роженица. И не отмахнешься ведь, потому что для сельских жителей корова больше чем кормилица, она как член семьи. Впору в Клепики машину отправлять за хозяевами. Только чем они помогут? Тут ветеринар нужен.

Слава богу, милиционер с погонами старшины обнадежил.

– Не подоили вовремя, вот и мычит, – пояснил он, – вымя, небось, распухло от молока. Еще как заревешь. Корова этого боится, этим ее запросто испортить можно.

Присутствие местных милиционеров оказалось кстати. Кажется, проблему можно будет решить.

– Что же делать, старшина? – спросил Молчанов.

Тот удивленно вздернул брови:

– Как что? Подоить, и дело с концом.

Как, оказывается, все просто. Молчанов усмехнулся:

– А доить кто будет? В деревне сейчас нет ни одной женщины, не считая заложниц. Сомневаюсь, правда, что бандиты выпустят кого-то ради коровы. Да и не хочется, честно говоря, обращаться к этим отморозкам с такой просьбой. Наверняка выставят дополнительные условия. Есть еще женщина-врач и санитарки «Скорой помощи». А от них какой толк? Они не знают, с какой стороны подойти и за что браться.

– За что браться, это они хорошо знают, товарищ подполковник, – под всеобщий смех возразил старшина и предложил: – Я могу подоить…

Спецназовцы уставились на него с уважением. Для выдвижения собственной кандидатуры на роль доярки требовалось не только обладание доярскими навыками, но и немалая смелость. Что ни говори, а как-то не звучит словосочетание: милиционер-доярка… Или мент-дояр. А если и звучит, то смешно. И приклеиться может на всю жизнь.

Всеобщее внимание старшину удивило. Он пожал плечами:

– Что в этом особенного? Настоящий мужчина должен уметь делать все. И женскую работу, и мужскую. Тем более настоящий милиционер. Мне однажды роды пришлось принимать, вот тогда трудно было, я даже струхнул