Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

Ее познания в дартсе впечатляли. Не зря, значит, барная стойка располагалась по соседству с игровой площадкой. Тут действительно можно получить большие теоретические познания. И не только об игре. Об игроках тоже.

Вадим стрельнул взглядом в сторону компании и недоверчиво поинтересовался:

– Эти тоже из числа профи?

Барменша поспешно бросила взгляд ему за спину и едва слышно сказала:

– Эти просто время проводят.

Судя по ее опасливому взгляду, по тихому голосу можно было предположить, что любители проводят в этом клубе очень немало времени. Крутые, стало быть, любители. Авторитетные.

– А где же профи? Или у вас для каждой группы отведены определенные дни?

Вадим не отставал с вопросами. Он спешил, потому что прекрасно понимал, что их желание вклиниться в игру шло вразрез с планами подвыпившей компании, и без внимания они это не оставят. Вадим хотя и сидел к площадке почти спиной, но хорошо видел оба столика, и чувствовалось, что настроение там было взъерошенное. И ему очень не хотелось, чтобы «горячие» парни помешали их безобидному общению с барменшей. Такие крутые ребята не могли позволить кому бы то ни было стать вровень с ними. Тем более над ними. Тем более в присутствии их женщин. Не понимают, дурни, что Ковалеву сам по себе этот дартс и сто лет не нужен.

Барменша едва заметно усмехнулась:

– У нас играют в основном эти и еще четверо парней. Вот те настоящие мастера. С теми лучше не связывайтесь, им нет равных. Ни один на один, ни двое на двое. Обдерут как липку.

Ковалев явно показался ей симпатичным. Или девушка была слишком доверчивой.

– А где же они, эти мастера? – с некоторой бравадой поинтересовался он. – Я, правда, не азартный игрок, но не отказался бы помериться силами с настоящими мастерами. Иначе свои собственные возможности не познать. Ведь все познается в сравнении. Согласны?

Девушка молча кивнула, не думая оспаривать эту философскую мудрость, и пожала плечами:

– Сама не знаю, почему их сегодня нет. Они ведь все ночи напролет тут проводят. Наша площадка для них не только отдых, а вроде как работа.

– Может, уехали куда? – Ковалев выглядел расстроенным от несостоявшейся возможности сразиться с асами. – Или в другом клубе?

Его так и подмывало спросить, как выглядят грозные мастера, но это казалось слишком прямолинейным и откровенным. О приметах, как правило, спрашивают милиционеры. А проникшаяся к нему симпатией барменша не такая уж наивная, как выглядит с первого взгляда. Наивных простушек в ночных клубах не держат.

Барменша вместо ответа снова настороженно стрельнула глазами на компанию и прежним негромким голосом сказала:

– Вряд ли, ведь у них два столика на месяц вперед заказаны и оплачены.

– Вон оно что, – уважительно протянул Ковалев, – тогда понятно. С ними и вправду лучше не встречаться. На этой площадке, конечно. Но на танцплощадке они, надеюсь, безобидные ребята?

Детектив все же не устоял перед соблазном выведать о внешних данных крутых парней.

– Безобидные, – улыбнулась барменша, – не всегда, правда. В ночных клубах, сами знаете, всякое случается.

О происшествиях в ночных клубах детектив знал достаточно хорошо. Один расстрел в ресторане «Подворье» чего стоил. Говорить о своих познаниях в этой области он, естественно, не стал. Тем более в этот момент один из игроков уверенной походкой приближался к бару. Высокий, внушительный мужик возрастом лет тридцати, довольно спортивного вида. Компания делегировала к барной стойке самого крепкого своего представителя, и о целях его появления догадаться было нетрудно. Ковалевская нечуткость и невнимательность к завсегдатаям заведения требовала достойного ответа и пояснения. Что ж, по-своему крутые правы. Ковалев тоже не дал бы себя в обиду в присутствии женщины. Как сейчас в присутствии Даши.

Вадим подождал, когда детина был в метре от них, и небрежно положил на стойку пятисотрублевую купюру.

– Еще два коктейля и два жетона в дартс.

Барменша как-то странно глянула на подошедшего детину, вроде виновато, и молча положила перед Ковалевым жетоны и сдачу.

Детина примостился на стул рядом и нагло уставился на Ковалева. Пытался понять, похоже, чего добивается этот недогадливый парень, чего хочет. В его взгляде не было ни неприязни, ни зла. Скорее, сочувствие. Даже когда детина перевел свой глубокомысленный взгляд на лежавшие перед Вадимом жетоны, лицо его хранило прежнее, добродушное выражение. Похоже, компания была даже благодарна наглому новичку за предоставляемую возможность хорошенько размяться. Азартный дартс при всей своей увлекательности требовал разнообразия. Вадим не обращал на детину никакого внимания. Сейчас кроме Даши для него никого не существовало.

– Ты решила, на что будем играть? – заговорщически прищурился он, решив, что беседа с барменшей в присутствии Даши выглядела немного затянувшейся. Даша, правда, не демонстрировала никакого недовольства, но вряд ли его внимание к другой девушке было ей по душе. Как и всякой женщине.

Она раздумывала недолго. Решительно хлопнула ладонью по стойке:

– На самое дорогое!

И рассмеялась. Прозвучало действительно замысловато, ибо у каждого человека свои собственные понятия о самом дорогом. Для одних самое дорогое – деньги, богатство, для других – здоровье, для третьих – честь, для четвертых…

– Почему ты такой упертый, приятель? – философские размышления Ковалева прервал негромкий голос детины. – Почему такой тупой?

Вадим недоуменно и беспомощно огляделся, пытаясь определить, кому адресовался столь неприятный вопрос. Никаких других «приятелей» рядом не было. Неужели ему? Выходит, так. Даша насторожилась. Барменша испуганно съежилась. Вадим хотел было оставить оскорбительный выпад без ответа, но тут же прикинул, что подобная уступчивость вряд ли впишется достойным критерием в имидж ресторанного завсегдатая, коим он намеревался себя показать. В другой раз его тут просто-напросто не воспримут. Да и поздно уже идти на попятную. Напарники детины смотрели в их сторону не без интереса, готовые в любой момент оказаться рядом и вложить посильный вклад в наглядный урок хамовитому незнакомцу.

– Простите, я не понял, – миролюбиво молвил Вадим, – вы это кому?

– Тебе, окурок, – уничижительно усмехнулся детина, на которого 175 см роста оппонента не оказали ни малейшего впечатления, – ведь русским языком было сказано, чтоб не путался под ногами, чтоб унял свои замашки и не загружал ничьи уши своим идиотским фуфлом. Ты откуда тут нарисовался, в натуре? О каком дартсе ты жужжишь, если площадка занята?

Вадим едва не рассмеялся. Так грубо с ним еще никто не разговаривал. Разве лишь на допросах отпетые преступники иногда срывались и высказывали все, что о нем думали. Но там совсем другое дело. Там оппонируют друг другу ярые и непримиримые противники, а здесь просто-напросто общаются между собой два ресторанных посетителя. На чисто русском языке… И