Роковой саквояж - Елена Дорош

Через час они узнали, что вторая группа из трех террористов сработала чисто, и бричка со спрятанными под сиденьем слитками была захвачена успешно, но дальше все пошло не так, как предполагалось.

Лошадник обманул своих сподручных и тем же путем ехать вовсе не собирался.

Захар понял это, когда ожидание стало затягиваться.

— Сажин не поедет трактом, — обратился он к лежащему рядом с ним Богдану.

— С чего взял? — взглянул тот из-под насупленных бровей.

— Он поедет поездом, — уверенно произнес Троицкий. — Через Ярославль в Москву или в столицу через Рыбинск. Сколько на него слитков пришлось — восемь? Не такая уж и тяжелая ноша. Корф, тот же саквояж — никто и внимания не обратит.

— Думаешь, он что-то чуял? Задумал бросить своих? Или просто решил, что разделил все по-честному?

— Ни то ни другое. Его люди боятся ослушаться главаря, поэтому, даже не найдя его на месте условленной встречи, разбегаться с золотом в карманах не станут. Уверены, что Лошадник все равно найдет и убьет за предательство.

— Чего же он хочет?

— Я думаю, что в Ярославле — для Москвы и Петербурга у него руки коротки — есть место, куда его люди придут в любом случае. Их логово, если можно так выразиться. Лошадник неплохо выдрессировал своих приспешников. Надо было поспрашивать их, а не сразу глотки резать.

— Предположим, — не стал отвечать на упрек Богдан. — Так куда он поедет?

— Вариантов всего два, и на оба поезда мы успеваем.

Богдан поверил, а когда через три минуты к ним присоединился Савва, убедил и его.

Двое из группы двинулись в сторону парома на левый берег Волги со слитками, а остальные на бричке, захваченной у людей Лошадника, во весь опор поскакали к вокзалу, что находился на правом берегу.

Хотя железная дорога появилась в Костроме в конце восьмидесятых годов прошлого века, железнодорожного моста через Волгу построить не удосужились. Все грузы, следовавшие из города, приходилось перегружать на паромы, перевозить с левого на правый берег, снова сгружать и опять грузить, что было неудобно, медленно и дорого.

И тут снова сгодилось трехсотлетие династии Романовых! Вот ведь какая от него народу польза!

Захару Ильичу, как служащему министерства путей сообщения, было известно, что некий инженер Толстопятов разработал проект не просто объединения двух берегов, но и соединения Костромы непрерывным рельсовым путем с сетью железных дорог всей империи. Путеукладочные работы планировалось начать в следующем тысяча девятьсот четырнадцатом, раз и навсегда прекратив оторванность Костромской губернии от главных железнодорожных путей страны.

«Пусть так и будет», — думал Троицкий, имевший к сему решению самое непосредственное отношение, мотаясь в этот момент из стороны в сторону в летящем по булыжникам экипаже.

Подъехав к вокзалу, они разошлись в разные стороны, договорившись, как будут действовать, увидев Лошадника.

Троицкий, уверенный, что Сажин его узнает, остаться возле брички не мог. Он единственный знал бандита в лицо, поэтому, вынужденно скрываясь за спиной Богдана, двигался вместе со всеми.

Костромской железнодорожный вокзал напоминал, как и везде, Ноев ковчег, собравший, как для невиданной выставки все типажи губернского общества от пропахших дегтем селян с их заскорузлыми лицами до парфюмерноизысканных лощеных субчиков с полированными ногтями, от баб в старомодных салопах до суфражисток в круглых очечках с выражением непримиримого социального протеста на лицах.

Сажина, однако, среди них не было. Троицкий видел напряженные лица остальных членов группы, их устремленные на него взгляды и понимал, что вина за неудачу всецело падет на него. Несомненно, решат, что он нарочно привел их сюда, и объявят провокатором.

Он, в отличие от Маклакова, уверенного, что снижение числа террористических актов есть прямое следствие работы его ведомства, считал, что причины кроются внутри самих революционных организаций.

Полиция, впрочем, тоже свою лепту внесла, повсеместно используя провокаторов. Вспомнить хоть бы попа Гапона. Да и после него среди революционеров было немало людей, сотрудничающих с охранкой. Выявить провокатора в своих рядах было делом нелегким, оттого и на него смотрели косо: не очередной ли засланный?

По большому счету так оно и было, разница лишь в том, что в данном случае все делалось им по собственной инициативе. Заслан он бы в Кострому совершенно с другой целью, и вот ведь как все обернулось. Не думал, как говорится, не гадал.

Пока они безрезультатно прочесывали здание вокзала и площадь перед ним, подогнали состав.

Паровоз дал гудок, и это послужило сигналом для ожидающих пассажиров. Весь вокзал, как по мановению волшебной палочки, вдруг поднялся и ринулся к выходу на перрон. Толпа увлекла за собой и Богдана, и остальных, что находились ближе к дверям.

Оставшись один на маленьком островке, случайно не попавшем в общий поток, Троицкий оглянулся, чтобы убедиться, не снесет ли его очередной волной, и прямо перед собой увидел Сажина.

Свободное пальто, расширившее субтильную фигуру, фетровая шляпа, надвинутая на лоб, и борода «лопаткой» изменили его совершенно, но корявое, словно перекошенное на один бок тело с короткими кривыми ножками карлы Черномора не узнать было невозможно.

И — о чудо! — Лошадник был один.

Они посмотрели друг на друга, и в тот же миг Троицкий понял, что тоже узнан.

Его преимущество заключалось в готовности к встрече. Сажин увидеть его не ожидал, поэтому упустил драгоценные мгновения, позволив противнику приблизиться к себе вплотную и неожиданным движением прижать обе руки Лошадника, державшие по небольшому саквояжу.

Инстинктивно Лошадник дернулся, но, почувствовав, что локти прижаты к телу так плотно, что он не может сдвинуть их ни на миллиметр, неожиданно резко нагнулся и вцепился в сжатый кулак противника зубами. Троицкий взвыл от боли, но хватки не ослабил, а почти рефлекторно пнул гаденыша ногой в пах.

Лошадник уткнулся головой ему в живот и, уронив багаж, схватился на причинное место.

Троицкий не мог позволить ему упасть посреди толпы. Это привлекло бы немало взглядов, в том числе жандармов, двигающихся по периметру зала. Подхватив воющего от боли Сажина, Захар оглянулся и с облегчением увидел, что со всех концов к нему спешат его нынешние соратники.

Савва, подоспевший первым, поднял саквояжи и взглянул на приблизившегося Богдана с победным выражением на лице. Андрей и еще двое тут же встали так, чтобы прикрывать его в случае опасности, и двинулись к выходу.

— Шустрее давай, — шепнул подошедший Богдан, подхватывая Лошадника с другой стороны.

Они потащили его, лавируя в толпе, но их движение против