Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

их терпение иссякло – ее стали воспринимать как обезумевшую Сян-линь, потерявшую своего А-мао[35], встречать холодом, даже насмешками. Лю Сымяо, некогда гордая, суровая и неприступная, лишь молчала, притворялась, что не слышит, терпела, лишь бы добыть хоть крупицу сведений о Сянмине…

Наконец, ее вызвал директор городского управления общественной безопасности Сюй Жуйлун. Он сочувственно убеждал ее, что преступление Линь Сянмина слишком тяжкое, а из-за его положения дело нельзя обнародовать.

– Его сурово наказал закон. Больше не ищи, начни новую жизнь, хорошо?

Она погрузилась в молчание, и ее бледное лицо становилось все более сумрачным, как небо на исходе дня.

Сюй Жуйлун облегченно вздохнул, решив, что убедил ее, но она внезапно подняла голову и заговорила:

– Скажите только одно. Сянмин… жив или мертв?

В ее высохших глазах мелькнул проблеск надежды, как если бы истощенный колодец выплеснул еще одну каплю.

Сюй Жуйлун знал ее с детства, у него сжалось сердце.

– Считай, что он мертв.

– Значит… живой… – пробормотала Лю Сымяо, затем медленно поднялась и ушла.

На следующий день Лю Сымяо продолжила искать Сянмина, обходя одно за другим отделения полиции, изоляторы, тюрьмы, управления. Она напоминала птицу, лишенную опоры, которая погибнет, стоит ее коснуться. Однако ее должность – заместитель руководителя отдела криминалистики – требовала, чтобы в случае серьезного преступления она сама приезжала на осмотр. Несмотря на то что она разрывалась в поисках Сянмина, свою работу выполняла безукоризненно.

Сердце разбито, тело измотано – даже сталь треснула бы под таким грузом.

И вот случилось несчастье.

Одна студентка влюбилась в преподавателя, женатого человека, который просто хотел с ней позабавиться. Вскоре он резко порвал с ней. Еще в школе эта девушка заняла первое место на городском конкурсе, исполнив сольный танец «Фламинго», а как известно, люди искусства, стоит им влюбиться, любят так, что в обретении жизнь, а в потере – смерть. Она оставила предсмертную записку и в гостинице, где они встречались, перерезала себе вены.

Когда нашли тело, прибыла полиция и оцепила место, Лю Сымяо пригласили для проведения расследования.

Предсмертная записка была написана на тонком листке бумаги и прижата сверху розовым мобильным телефоном. Лю Сымяо взяла находку рукой в резиновой перчатке и, едва взглянув, не смогла удержаться – слезы хлынули потоком.

Если мы встретимся в следующей жизни, я об одном лишь молю: не отпускай меня так быстро, так безжалостно. Отпускай по чуть-чуть, не спеша, дай мне время найти причину, ради которой стоит жить…

В одно мгновение мир заволокло пеленой; чтобы капли слез не остались на месте происшествия, Лю Сымяо поспешно вышла. Коллеги недоуменно смотрели ей вслед, не понимая, отчего она рыдает.

Лю Сымяо непреднамеренно вынесла предсмертную записку с места преступления.

Когда ответственные за расследование полицейские приняли дело и осмотрели место, они не нашли предсмертной записки и решили, что это умышленное убийство, замаскированное под самоубийство, – и арестовали того преподавателя.

Лишь когда прокуратура предъявила обвинение в умышленном убийстве и дело попало в суд, пребывавшая в помраченном состоянии Лю Сымяо увидела новость в «Еженедельном обзоре крупных дел» и поспешила передать записку.

Сокрытие полицией вещественных доказательств, чем бы ни было вызвано, – серьезное должностное преступление. Нашлись те, кто хотел привлечь ее к ответственности, но Сюй Жуйлун замял это: ограничились отстранением от работы и формальной проверкой – на деле же ее просто отправили домой отдыхать.

Дом одинокого человека – все равно что плеер, в котором не играет ни одна мелодия. В безжизненной тишине пустого дома Лю Сымяо провела два дня, не притронувшись ни к пище, ни к воде. Она безучастно смотрела в окно, а в ее глазах чередовались только холодная синева и тьма, лишенные всякого блеска.

Если мы встретимся в следующей жизни, я об одном лишь молю: не отпускай меня так быстро, так безжалостно. Отпускай по чуть-чуть, не спеша, дай мне время найти причину, ради которой стоит жить…

На третий день к ней пришла Лэй Жун, заместитель директора городского центра судебной медицины.

Лэй Жун было всего двадцать восемь, но благодаря блестящим профессиональным навыкам и славе, следовавшей за ней после раскрытия нескольких громких дел, она уже стала восходящей звездой судебной медицины страны. Неизменно с короткой стрижкой, с ясным взглядом и спокойными манерами; ее лицо излучало мягкое сияние мудрости, а в уголках губ жила тихая улыбка.

У надменной Сымяо почти не было друзей, но Лэй Жун она знала еще со студенческих времен, они не раз работали вместе и раскрывали дела. Сымяо искренне восхищалась ее талантом и в неформальной обстановке называла сестрой.

Войдя в дом и увидев ее иссохший, надломленный облик, Лэй Жун не произнесла ни слова: лишь смочила полотенце в горячей воде и бережно обтерла ей лицо и руки, потом прошла на кухню, сварила кашу, налила в миску и стала кормить подругу ложка за ложкой. Сымяо не сопротивлялась. Когда она доела кашу, Лэй Жун снова обтерла Сымяо губы, вымыла посуду, а затем села рядом и вместе с ней стала молча смотреть на небо – чистое, синее, без единого облачка.

– Столько забытых вещей вдруг вспомнилось… – неожиданно прозвучал голос Лю Сымяо после долгой паузы.

– А? – Лэй Жун повернула голову и взглянула на нее.

Сымяо все так же смотрела в окно на голубое небо, ее взгляд был ясен.

– Столько всего, что, казалось, кануло в прошлое, в эти дни всплыло вновь, капля за каплей, и так ясно… Летом, когда я училась в средней школе, меня похитили и три дня держали в темном подвале без еды и воды. Помню, я тогда даже думала, что умру. Вдруг сверху рвануло железную дверь, ворвался свет, такой ослепительный, и какой-то юноша протянул мне руку. Я не смогла разглядеть его лица, но едва протянула свою ладонь, он рывком вытащил меня, а потом завязал мне глаза полотенцем и сказал, что, если слишком долго сидеть в темноте, нельзя сразу смотреть на свет, иначе можно ослепнуть. Позже прибыла полиция и врачи, меня увезли, и больше я его не видела. Теперь вспомнила: ведь это был Сянмин, именно он спас меня… Позже я поступила в Университет полиции, мы оказались в одной группе. Помню, день начала занятий был до смешного нелепым: он явился на регистрацию с длинными развевающимися волосами, учитель сделал ему замечание, сказал, что нужно постричься, однако Сянмин не хотел, сопротивлялся. А вечером неожиданно получил букет красных роз от других парней – они-то приняли его за девушку. Перепуганный, он тут же постригся. Сестра, знаешь, есть одна тайна, о которой